Я – не я. Я – ошибка. Я – продолжение чужой боли.
Я – та, в которой он теперь ищет другую.
Нас с ним и правда никогда не было.
ВЕРОНИКА
Я не помню, как добежала до калитки.
Просто бежала. Вся на автомате. Не думая, не дыша, не живя.
Тело несло вперед, будто пыталось сбежать из самой себя. Из той девочки, в которую он больше не смотрит, как раньше. Из той, в груди которой живет другая.
Сначала – по узкой улочке аула, где гасли огоньки домов на пороге ночи, где за каждым забором лаяли собаки, охраняя безопасность хозяев. Потом – по каменистой тропе вниз, где каждый шаг мог стоить лодыжки. Где воздух становился гуще, влажнее. И где начиналась тьма.
Горный лес.
Он принял меня, как безмолвный зверь. Сразу – с сыростью, гнильцой, жужжанием ночных тварей и едким, затхлым запахом трав. Всё в этой кромешной тьме горской ночи было черным, будто прогоревшим. Деревья скрипели, как старые кости, а под ногами хрустел гравий, трава, что-то живое.
Ветки хлестали по лицу, волосы прилипали к щекам. Платье цеплялось за кусты. Крапива жгла – горячо, злобно. Она будто знала, за что.
Я упала. Поднялась. Шла дальше.
Вокруг – звуки.
Совиный крик, шорох листьев, какой-то короткий хрип где-то вдалеке.
Дикие звери.
Тут водятся волки. Шакалы. Медведи.
Я вспоминала обрывки новостей – про девушку, которую нашли через три дня… только одежду…
Сердце колотилось. В груди – как барабан. В голове – сплошной вой.
Я чувствовала, как оно стучит, как просится наружу.
Чьё это сердце, а?
Я прижалась к стволу дерева. Он был мокрым, холодным, как надгробие.
И вдруг – я заплакала. Словно кто-то выключил внутри меня кран с последними силами.
– Прости… – шептала в пустоту, – прости, Лейла… Я не знала… Не знала, что ворую тебя… Он так тебя любил… Любит до сих пор!
Плакала, как ребенок. Тихо, глухо. Лицо во мху. Колени в грязи. Насекомые лезли на ноги, в волосы. Комары, липкие травинки, слизи улиток – весь живой кошмар леса обвивал меня, как ткань смертельного кокона.
Не знаю, сколько прошло времени моего пребывания в чистилище.
Вот здесь я и умру.
Стану чьей-то заметкой. Брошенной девочкой. Вещью с ошибочным сердцем.
А может, так и надо.
Чтобы отпустить всех. И его. И её.
И себя.
Но в какой-то момент, когда даже мысли перестали иметь форму, а тело стало ватным, я услышала его голос.
Сначала – далекий. Глухой. Невозможный.
– Ника!..
Я не сразу поверила.
Жмурилась. Сжималась еще сильнее. А он снова:
– Ника, ты где?!
И тут внутри меня что-то рванулось. Как нить, резко натянутая.
Я закричала. Громко. Судорожно.
– Я здесь! Артур!.. Здесь!..