И что-то подсказывало мне…
Эта ночь изменит всё.
Музыка накрыла волной, когда мы вошли в толпу.
Барабаны били ритм — глубокий, пульсирующий, что отдавался в груди. Струнные инструменты вторили — высокие, протяжные ноты. Флейты вплетались между ними — лёгкие, игривые.
Люди танцевали.
Не организованно. Не по парам.
Просто двигались — свободно, чувственно, отдаваясь ритму.
Тела покачивались, руки поднимались к небу, бёдра описывали круги. Ткани развевались, браслеты звенели, смех вырывался между вдохами.
Это было… диким. Первобытным. Красивым.
Девушки, что привели меня, тут же растворились в толпе — закружились, подняв руки, косы и юбки развевались вокруг них.
Вейлан повернулся ко мне, всё ещё держа мою руку.
— Умеешь танцевать? — глаза блестели от возбуждения.
— Не так, — призналась я, глядя на толпу.
— Тогда учись, — он потянул меня в центр.
Люди расступались, пропуская нас. Некоторые оглядывались — на серебряные волосы Вейлана, на моё необычное платье.
Но не с недоверием. С любопытством. Одобрением.
В праздник все были желанны.
Вейлан остановился, развернул меня к себе.
— Слушай ритм, — сказал он, положив одну руку на мою талию. — Чувствуй его. Не думай. Просто двигайся.
Музыка усилилась.
Он начал двигаться — плавно, уверенно, ведя меня.
Я следовала неуклюже сначала — ноги путались, движения были скованными.
— Расслабься, — прошептал он, притягивая ближе. — Доверься мне. Доверься музыке.
Закрыла глаза, вдохнула.
Позволила ритму просочиться внутрь.
Бум-бум-бум — барабаны.
Сердце подстроилось под них.
Ноги начали двигаться сами.
Бёдра покачивались.
Руки поднялись.
Вейлан закружил меня — мягко, медленно.
Платье взметнулось, разрез открыл бедро.
Браслеты зазвенели.
Я открыла глаза.
Он улыбался — широко, свободно.
— Вот так! Именно так!
Он отпустил мою талию, взял обе руки, поднял над головой.
Закружил снова — быстрее.
Мир размылся в цветные пятна.
Смех вырвался — неожиданно, искренне.
Когда я в последний раз смеялась так?
Не помню.
Мы танцевали — среди толпы, под звёздами, под поднимающимися лунами.
Вейлан вёл уверенно, но не властно. Давал свободу двигаться, импровизировать.
Иногда притягивал ближе, иногда отпускал, позволяя кружиться.
Другие танцоры подхватывали — круглолицая девушка появилась рядом, взяла мою руку, закружила вместе с Вейланом.
Затем ещё кто-то — незнакомый мужчина, пожилой, с добрым лицом, что поклонился мне с улыбкой, прежде чем присоединиться к общему танцу.
Здесь не было пар.
Здесь была одна большая, пульсирующая масса тел, что двигались в такт музыке.
Я потерялась в ней.
В ритме. В движении. В ощущении свободы, что я забыла существовало.