Девушка с медными косами подплыла ближе.
Взяла моё лицо в ладони — влажные, пахнущие маслами.
Повернула к себе, изучила внимательно.
Провела большим пальцем под моим глазом — лёгкое прикосновение, но я почувствовала мурашки.
Сказала что-то остальным.
Они закивали одобрительно.
— Красивая, — перевела круглолицая. — Кости хорошие. Глаза большие. Губы полные. Просто грязная очень.
Она усмехнулась.
— Но это мы исправим.
Тётя вернулась с очередным кувшином — на этот раз наполненным густой белой массой.
— Голова, — приказала она. — Запрокинь назад.
Я послушалась.
Она вылила содержимое мне на волосы — холодное, густое, пахнущее травами.
Начала втирать в кожу головы — сильными пальцами, круговыми движениями, что были одновременно больно и приятно.
Я закрыла глаза невольно.
Усталость, что копилась дни, медленно отступала под её руками.
Напряжение в плечах, шее, спине — таяло в горячей воде.
Я не заметила, как расслабилась полностью.
Голова откинулась назад, руки всплыли на поверхность воды.
Девушки работали молча теперь — руки скользили по коже, смывая грязь, втирая масла, массируя мышцы.
Это было похоже на ритуал.
Древний, женский, передаваемый через поколения.
Время потеряло значение.
Могла пройти минута. Или час.
— Хватит, — голос тёти прорвался сквозь дрёму. — Выходи. Пора дальше.
Я открыла глаза медленно.
Вода вокруг стала мутной — грязь, что смылась с меня, пот, масла.
Девушки уже выбирались, протягивали руки, помогая мне подняться.
Я встала на дрожащих ногах — вода стекала с тела, оставляя кожу гладкой, пахнущей цветами.
Они завернули меня в большой кусок мягкой ткани — грубой, но чистой.
Повели в другую комнату — меньше, прохладнее.
Там стояла низкая скамья, окружённая полками с сосудами, кистями, палочками для глаз.
— Сиди, — тётя указала на скамью.
Я села.
Девушка с медными косами присела передо мной.
Открыла один из сосудов — внутри красная паста.
Обмакнула пальцы, поднесла к моему лицу.
Я отпрянула инстинктивно.
Она покачала головой, улыбнулась.
Сказала что-то мягко — я не поняла слов, но тон был успокаивающим.
Взяла моё лицо снова, повернула к свету.
И начала наносить краску.
Лёгкими мазками, на скулы. Затем что-то тёмное вокруг глаз — кисточкой, тонкими линиями, что подчёркивали форму. Что-то золотистое на веки.
Другая девушка взялась за мои волосы — сухие теперь, мягкие, блестящие.
Расчёсывала медленно, терпеливо. Затем начала заплетать — не туго, свободно, вплетая тонкие ленты, бусины, что звенели тихо при движении.
Круглолицая принесла платье.
Развернула перед моими глазами.
Я уставилась.
Тёмно-синее. Почти чёрное в тени, но переливающееся сапфировым на свету. Лёгкая ткань, что струилась, как вода. Длинные рукава с разрезами от плеча до запястья, сквозь которые видна кожа при движении. Лиф облегающий, подчёркивающий грудь, талию. Юбка длинная, но с высоким разрезом на бедре — для свободы движения.