Мир ВЗОРВАЛСЯ.
Руны под браслетами вспыхнули ОГНЁМ — не просто жар, ПЛАМЯ, что пожрало всё.
Узы между нами пульсировали — золотые нити света, связывающие сильнее любых цепей.
Его ярость. Моя. Слились в одно.
Его сила. Моя кровь. Переплелись.
Это было больше, чем физическое. Больше, чем магическое.
Это было абсолютным.
Я ответила — так же жадно, так же отчаянно. Руки скользнули с шеи на плечи, сжали кожаную куртку, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда.
Он издал звук — низкий, гортанный, довольный.
Шагнул вперёд — я шагнула назад инстинктивно.
Ещё шаг. Ещё.
Спина ударилась о деревянную стену — декорация за кулисами, твёрдая, холодная.
Орион не остановился.
Прижал меня к стене — всем телом, не оставляя зазора. Одна рука на моей талии — скользнула ниже, на бедро, приподняла чуть, притягивая ближе, прижимая плотнее.
Вторая рука всё ещё в волосах — держала, контролировала угол поцелуя.
Углубил ещё — безжалостно, жадно. Забирая дыхание, разум, всё.
Я задохнулась — но не от недостатка воздуха. От НЕГО. От жара, что кипел между нами. От уз, что горели, требовали большего.
Руки скользнули под его куртку — по твёрдой груди сквозь тонкую рубашку, по горячей коже. Ногти впились слегка — требовательно.
Орион застонал — низко, гортанно. Рука на моём бедре сжала крепче. Бедро прижалось между моими ногами — твёрдое, горячее, давящее.
Мир вокруг продолжал безумствовать — за занавесом крики, топот, паника.
Но здесь…
Здесь был только он. Только я. Только огонь, что пожирал нас обоих.
Поцелуй стал жёстче, глубже, голоднее. Руки требовали. Тела прижимались. Дыхание сбивалось.
Граница стиралась — между поцелуем и чем-то большим.
Рука на моём бедре скользнула выше — пальцы коснулись голой кожи под прозрачной юбкой. Замерли. Сжали.
КХЕМ.
Звук тактичного кашля — прямо над ухом.
Близко. Слишком близко.
Мы замерли — оба, мгновенно.
Оторвались друг от друга — резко, задыхаясь.
Головы повернулись в сторону звука — одновременно.
И там, в двух метрах от нас, стояли…
Вейлан и Кайра.
Материализовались из воздуха. Иллюзия скользнула и исчезла, как вода.
Вейлан стоял, скрестив руки на груди, одетый в тёмную кожаную куртку поверх серой рубашки, тёмные брюки. Серебряные волосы до плеч, распущенные, несколько прядей падали на лицо.
Но глаза…
В светло-серебряных глазах плясали чёртики.
Он смотрел на нас — долго, оценивающе. На Ориона, что всё ещё прижимал меня к стене. На меня, обвившуюся вокруг него. На наши сбитые дыхания, растрёпанные волосы.
Пауза. Долгая. Неловкая.
Затем Вейлан медленно поднял бровь:
— Ну что ж…
Голос спокойный, невозмутимый, но с лёгкой, едва заметной насмешкой: