— Не рычи, котик. — Я старалась говорить мягко и успокаивающе. — Не надо сердиться. Ты меня не знаешь, я Катя. Я Скорпион, да…. На, понюхай. — В доказательство медленно протянула ей руку. — Только не пробуй на зуб, пожалуйста.
«Котик» красноречиво облизнулся, урча и подкрадываясь ближе.
М-м-м, человеческая рука, вкуснятина.
О, кровь! Может, кровь ей даст почувствовать, что я своя⁈
Ногтем сколупнула вчерашнюю царапину на пальце. Надо больше говорить, чтобы животное слушало и не вспоминало о том, что можно рычать, реветь, кусать, рвать и все такое.
— Пойми меня правильно, я не приманиваю тебя, а надеюсь, что ты все правильно поймешь и почувствуешь родную кровь. Смотри, в руке ничего нет. Я не опасна для хороших мантикор. Ты же хорошая мантикора?
Общаюсь как могу. У меня были собаки, им нравится быть хорошими.
«Чертовы Драконы, Вороны, Волки, Быки и все вообще».
Мантикора подошла вплотную и встала у ног, не сводя с меня звериных миндалевидных глаз. Крупная голова с черной львиной гривой наклонилась к моей протянутой руке, широкие ноздри с шумом втянули воздух, с острых зубов щедро капнула мне на платье густая тянущаяся струйка слюны.
— Тихо, милая, тихо, мантикорочка. Все хорошо, я своя, — лепетала, провожая взглядом эту каплю, вызванную не иначе как замечательным аппетитом животного.
Чудовище задумалось, высунуло длинный черный язык и щедро лизнуло мою руку. Из пасти пахнуло горячим дыханием.
— Та-а-к, молодец, — неуверенно сказала я, не зная, как трактовать этот жест.
Облизывает — значит признает? Или просто облизывает, предвкушая вкуснейшее человеческое мяско на обед?
Признала! Поднятый скорпионий хвост опустился, мантикора радостно оскалилась, широко замахала крыльями, обильно осыпая меня пылью, и по-собачьи затанцевала, громко мявкая.
Я зажмурилась, пережидая поток радости. Ох, надеюсь, она не ядовитая. Не хотелось бы подцепить какие-нибудь мантикорные бактерии. Надо будет продезинфицировать царапину.
Потерла о платье ставшую липкой ладонь. И с трудом поднялась из-под мешающей встать мантикоры. В холке она оказалась с меня ростом. Пышная черная грива и мощное тело льва. Лапы с когтями тоже напоминали львиные, а вот хвост уже был скорпионий, мощный, толстый и шипастый, с загнутым жалом на конце. Довершали образ большие красные крылья.
— Привет, девочка. — Я потрепала густую гриву, погладила мощный бок. Давящее на плечи напряжение сменилось радостью обретения.
— Ты же моя? Моя мантикора? Моя Корочка⁈ Прямо моя-моя?
Огромное чудовище танцевало и счастливо ластилось, облизывая на мне все что ни попадя, нежно бодая лохматой головой и норовя уронить. С ее размером это было просто.