Ревность – гадкая штука, особенно, когда ты сам не до конца понимаешь, почему она возникла. И умом–то знаешь, что не имеешь на нее прав, но ничего поделать с собой не можешь.
Если отбросить лишние эмоции и попытаться мыслить критически, почему я вообще должен ревновать? У меня есть Кристина, она скоро станет моей женой. Несмотря на разногласия и недавние трения план действий мы не меняем.
Но мысль о том, что Кира может быть с кем–то другим, вызывает внутри какую–то странную боль. Должно быть, все дело в том, что даже к Кире я испытываю больше абсолютно положительных эмоций и чувств, чем к Кристине, и это–то печально. Я ведь еще не стар, а живу лишь по графикам и планам.
«Хватит, – обрываю себя. – У тебя есть дела поважнее. Разберись сначала с Кристиной и её беременностью, а потом уже думай о Кире и её личной жизни».
Хотя лучше совсем не думать о личной жизни Киры, разбираться мне там не в чем. Едва ли меня простят, и я не уверен, что это мне нужно, сказать по правде. Вот взять ответственность за Соню я хочу, хочу официально стать ей отцом, чтобы она знала меня и общалась со мной, а не с каким–то левым другом ее мамы.
«А ведь моя мама даже не знает, что уже несколько лет, как бабушка. Интересно, ее хватит удар, когда я скажу?» – крепко задумываюсь.
Но сейчас важнее решить вопрос с Сергеем. Он сказал мне о моем ребенке, а я скажу ему о его. Баш на баш, и будь, что будет.
А Кристина, если не поймет и не простит, пусть катится лесом. Выкручусь и без нее.
Решено. Раз решил, что надо рассказать, значит, надо рассказать.
Обратно завожу заглушенный двигатель и стартую. Надеюсь, Сергей в офисе, хотя…
– Этот черт в ресторане, точно в ресторане, я уверен, – говорю сам себе.
Запарковываю машину возле ресторана и делаю глубокий вдох, а затем и глубокий выдох. Нервничаю я чего–то, хотя не имею права. Я же сам решил всё рассказать, но что–то внутри подсказывает – разговор будет тяжёлым.
Выхожу из машины, снова занимаюсь дыхательной гимнастикой и аутотренингом, захлопываю дверь и ставлю автомобиль на сигнализацию. Воздух сегодня на улице какой–то особенно тяжёлый, будто перед грозой, или все дело в нервах? Открываю двери ресторана и осматриваюсь в поисках персонала.
– Здравствуйте, могу я вам помочь? У вас заказан столик? – подходит ко мне хостес и атакует вопросами с милой улыбкой на губах.
– Нет, столик не заказан, но я рад за вас и вашего начальника, что тут такой аншлаг по вечерам. Мне как раз нужно ваше начальство, передайте, пожалуйста, что пришел Александр Чернышов, он должен меня принять, у меня есть важная информация для него.