– Понимаю, – усмехается Дмитрий. – Ну что могу сказать, мне повезло, что у меня сын, мужчине с мальчиком проще. Да и какой у меня выбор? Иногда, правда, напрашиваются к нам в мамки некоторые личности, – взгляд соседа на этой фразе темнеет, – но, как видишь, пока неудачно.
– К нам в отцы никто не напрашивается. Но тут и я виновата, никогда не думала, что так можно, – хмурюсь.
– А как же тот мужчина? Который хотел вас подвести, но ты поехала со мной. Он разве не отец Сони? – прищуривается Дмитрий и впивается в меня внимательным взглядом.
Мои щеки тут же алеют, я и забыла за пространными рассуждениями, что он видел Чернышова.
– Отец, – смысл отрицать? – биологический. В жизни ребенка не участвовал. Там, – на секунду замолкаю, – сложно все. Я тоже не во всем была права, но не могли бы мы сменить тему? – скомкано заканчиваю откровения.
– Да, конечно, прости, это не мое дело.
– Все нормально, я сама начала лезть в душу, сказывается, наверное, отсутствие одинокого родителя в друзьях, – принужденно смеюсь, – не с кем обсудить рядовые будни.
– Ты всегда можешь обсудить их со мной, даже идти далеко не надо, двери моей квартиры совсем рядом, – Дмитрий берет меня за руку и смотрит прямо в глаза. – Костик с удовольствием поиграет с Соней, а мы с тобой вдвоем сможем придаться жаркому, – он делает паузу и подушечкой большого пальца проводит по моей ладони, от чего по телу тут же расползаются предательские мурашки, – разговору на тему будней родителей–одиночек.
Черт, если это не флирт, то я тогда совсем ничего не понимаю в этой жизни.
Я уже хочу ответить однозначным согласием на совсем неоднозначное предложение с толстым намеком, как противный гудок чужого автомобиля заставляет нас обоих вздрогнуть и отвлечься.
– Что за невоспитанный товарищ? – морщится Дмитрий, отпускает мою руку и разворачивается в сторону парковки.
Я тоже бросаю взгляд туда и тут же кривлюсь, как от зубной боли. Слишком знакомый автомобиль, искренне надеюсь, что он принадлежит не Чернышову. Тут водитель вылезает на улицу и направляется к нам. Нет, это Чернышов, к сожалению.
И он в очках? Не знала, что они ему нужны. Жаль, прозрачные стекла не в состоянии скрыть взгляд, устремлённый на меня и Дмитрия, взгляд, полный неприкрытой неприязни.
– Кира, вечер добрый, – произносит Чернышов ледяным тоном. – Рад, что застал тебя.
Его глаза мельком скользят по Дмитрию, и я вижу в них что–то похожее на ревность. Но это невозможно. Он же с Кристиной. Или у Чернышова принцип – и сам не ам, и другому не дам?
«Плакала моя личная жизнь, Дмитрий после очередного представления Александра, снова решит мне не звонить и не писать», – думаю с обреченной злостью.