Почему-то ни о чём серьёзном не думалось; девушка не знала, чем себя занять, чтобы избавиться от тоски и маяты.
Ей хотелось вновь оказаться в санатории «Родник», и чтобы смена в лагере «Гулливер» не заканчивалась никогда. Маша снова и снова перебирала в уме события каждого дня, разговоры, встречи и взгляды.
А чаще всего память возвращала Машу во вчерашний день, точнее, вечер, почти ночь. Огромный костёр, весёлый смех… Внимательный, какой-то странный взгляд серо-голубых глаз и немного колючая щека.
Сказав себе, что так больше продолжаться не может, твёрдо решив завтра же заняться бюрократическими делами и мысленно закатав губу, Маша занялась приготовлением пиццы. Не удаётся занять ничем полезным мозг, так займёт хоть руки!
Когда Маша достала пиццу из духовки и поставила противень на подоконник, раздался звонок в домофон. Маша вытерла руки и заспешила к аппарату. Странно, кто же это? Неужели Настя? Было бы здо́рово!
— Кто? — деловито и немного сурово спросила Маша.
— Мария Александровна, это я, Артур Михайлович.
Маша чуть не охнула в трубку, быстро зажала рот ладонью и надавила кнопку на аппарате. Моментально растеряв всю деловитость и суровость, Маша стремглав кинулась в спальню, быстро сменила домашний костюм на лёгкое трикотажное платье и пригладила перед зеркалом волосы.
Успела, оказалась у глазка раньше, чем Артур Михайлович вышел из лифта.
Гость нерешительно остановился в дверях. В одной руке он держал букет, а в другой — фирменную картонную коробку одной из кондитерских.
— Здравствуйте, Артур Михайлович! — Маша очень надеялась на то, что она не дышит так, словно только что нарезала стометровку.
— Добрый вечер, Мария Александровна! Я пришёл просить у вас прощения. Лучше поздно, как говорится.
— Если пришли просить прощения, то не стойте на пороге, Артур Михайлович! Зайдите, а пока захо́дите, ещё раз подумайте: надо ли просить прощения, и если да, то за что.
— Вот это вы бойкая, Мария Александровна, — смущённо улыбнулся гость, но послушался и зашёл в квартиру. — Только вы как-то скрыто бойкая, это не бросается в глаза. Я ещё в первый день нашего с вами знакомства это понял.
— Есть люди как огонь, а есть люди как вода, — загадочно улыбнулась Маша. — Я как вода.
Она уже всё для себя решила, как только Артур Михайлович пришёл к ней сам. Ведь совсем не шутка то, что мужчина ещё только улыбнулся незнакомой девушке, а эта девушка уже придумала имена для их детей.
— А есть люди как дубы. Видимо, отчасти я имею к ним отношение, — вздохнул Артур. — Мария Александровна, эти цветы для вас.