Мужчина — исполняющий обязанности начальника местной «пятки» капитан Григорий Степанович Сухонин, которого четыре года назад перевели в КГБ из МООП — Министерства охраны общественного порядка, как тогда называлось МВД — то ли на усиление, то ли в наказание. Про него Чепак отозвался в целом положительно, но глубокомысленно заметил, что капитан для Сухонина — это тот предел, через который лучше не переступать. «Исполняющим обязанности» он стал ровно месяц назад, когда никакого отдела уже фактически не было — видимо, Чепаку понадобился хоть кто-то, кого можно теребить за плохие показатели. Ставить на эту должность совершенно зеленую лейтенанта Риту Буряк, которая прошлым летом окончила местный университет и приняла предложение служить в настоящих органах, было бы вызовом устоявшимся правилам. Про Риту полковник говорил с легкой иронией — насколько я понял, не потому, что девушка была совсем безнадежной, а потому, что в целом не доверял женщинам в погонах.
Сухонин производил отталкивающее впечатление — по причине ужасного шрама, который начинался на лбу, под пышным чубом, пересекал левый глаз и заканчивался на скуле. Шрам был неприятный, красного цвета, с зазубринами, он повредил оба века, и из-за этого левый глаз смотрелся жутковато. Был капитан худощав, но жилист — судя по всему, физподготовкой он не пренебрегал.
— В войну получил, немец наградил, шоб ему пусто було… — сказал он, поднимаясь мне навстречу и заметив мой взгляд, направленный на шрам: — Капитан Сухонин, Григорий Степанович, исполняю обязанности… А вы, так думаю, наш новый командир?
— Руководитель, — поправил я и с трудом оторвал взгляд от шрама. — С сегодняшнего дня — заместитель начальника управления, капитан Орехов. Или Виктор Алексеевич. Прошу любить и жаловать. А вы?
Я повернулся к Рите — худенькой девочке, которой, если не приглядываться, можно было дать лет пятнадцать или шестнадцать. Но она встала, приосанилась — и превратилась во вполне взрослую девушку. Кажется, из-за освещения. На её лице особых примет почти не было — за исключением выдающегося носа, который так и тянуло назвать «шнобелем». Впрочем, это не мешало личной жизни лейтенанта — у неё был жених, а свадьба планировалась летом. Я предположил, что ещё до Нового года эта девица уйдет в декрет, но надеялся, что это произойдет уже после моего возвращения в Москву.
— Лейтенант Буряк, — четко отрапортовала она. — Оперативник пятого отдела.
— Очень приятно. Садитесь, товарищи, — я улыбнулся и подождал, пока они выполнят моё указание. — Григорий Степанович, что скажете о текущей работе отдела?