Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1 755 %.
Объем духа: +100. Итого: 35 000.
Теперь я мог провести в Ясности почти шесть минут, а это час реального времени! А самое важное, что безуровневый навык улучшился, убыстряя меня и мое восприятие! По крайней мере, и рептилия, и мои друзья стали двигаться еще медленнее.
Порадовавшись этой мысли, я не сразу обратил внимание на то, что урон больше не проходит.
Вы нанесли критический урон Собеку: 32,4 млн!
Весь урон поглощен «Заступничеством Нге Н’куллина». Фактический урон: 0.
Очки жизни: 0,27 млн / 27 млрд.
И вот тут я рассвирепел — чертов Нге Н’куллин! Читерски бессмертные зверобоги!
Облетев скрючившуюся рептилию, я попытался ухватить ее за хвост, но он был слишком толстым. Тогда подлетел к раззявленной пасти и взялся за клык. Ладони, уже восстановившиеся благодаря Похищению жизни , встроенному в Комбо , обожгло кислотой, но, превозмогая боль, я попытался взлететь…
Удалось! Колоссальная туша, сколько бы она ни весила, пасовала перед моей грузоподъемностью , в многократном умножении превысившей шесть тысяч тонн. Из уроков истории я помнил, что вес тираннозавра доходил до четырнадцати тонн. Вряд ли Собек набрал массу больше, чем полтысячи ти-рексов.
Оторвав тушу от земли и улыбаясь застывшим и ошарашенным лицам друзей, я устремился в небо. Сила во мне таилась чудовищная, и, признаться, в Окаянной бреши перетаскивать одновременно Хеллфиша и Кетцаля было тяжелее, чем сейчас — древнего крокодила.
Изначально намереваясь сбросить его с максимальной высоты, я передумал, когда, поднявшись над свинцовыми облаками, сгустившимися вокруг четко очерченного круга Благосклонности Изиды , я увидел великана, говорившего с нами. Сложив могучие руки на груди, он насмешливо смотрел на меня. Протянул руку, покачал указательным пальцем:
— А-а, инициал Спящих. Малыш Собек под моим покровительством. Хочешь его убить, сначала одолей меня.
Он сделал шаг, и его лицо оказалось прямо передо мной. Нечеловеческое, но гуманоидное, безволосое. Губы вокруг круглого рта распадались на шесть лепестков, раскрываясь, они обнажали множество острых зубов, рядами уходящих вглубь. Носом служила горизонтальная щель, похожая на жабры. Глаза без белков были залиты синевой с черными крапинками, будто хаотично плывущими в небе. Кожа сегментировалась на бронзовые гексагоны, в центре каждого торчал острый твердый волосок с руку толщиной.
Профиль над его головой не давал никакой информации, кроме имени: