Нге Н’куллин
Ни уровня, ни фракции, ни даже короткой пометки: «бог».
Пока я изучал показатели, он терпеливо ждал ответа. И только тогда я осознал, что нахожусь в Ясности , а гигант не замедлился. Я убедился, что Уравнитель готов к активации, но атаковать не спешил.
— Не хочу убивать ни тебя, ни его, — глядя ему в глаза, сказал я. — Он напал первым.
— А как ты хотел? Он зверь, хищник, хозяин этих земель. Ты вторгся и беспричинно начал убивать. На твоих руках кровь тысяч баракат и вретенов. Тебе, человеку, они кажутся омерзительными, но таким же ты выглядишь для них. Эти твари бездумны, в них нет ни малейшей искры разума, но не ты дал им жизнь и не тебе ее отнимать! Покровители тебя не научили простейшим истинам⁈
— Мои покровители, вернее, одна из них — внизу. Почему бы тебе самому не спросить Тиамат?
— Потому что я вне ее сна, — ответил великан. — Она не способна уловить мое присутствие, даже если встанет прямо передо мной. И все же она, возможно, увидит меня твоими глазами, а мне бы этого не хотелось. Я не лезу в дела богов, а их внимание мне ни к чему.
— Как такое возможно? Все здесь, в Дисгардиуме… — я обвел свободной рукой пространство. — Все создано их сном.
— Не могу ответить на этот вопрос, — пожал плечами Нге Н’куллин. — Пока не могу. Но знаю точно, что был создан не сном Спящих, чьим инициалом ты являешься.
— Я инициал Спящих, а кто ты, Нге Н’куллин? — спросил я, обеспокоенно глядя на неумолимо захлопывающуюся пасть Собека. Еще чуть-чуть, и перекусит мне руку. — И почему я вижу тебя, если ты вне сна Спящих? Ты бог? Если да, то какой, Новый или Старый? Может быть, стихийный? Хм… Вряд ли.
— Все перечисленные тобой так называемые боги пришли тогда, когда я уже бродил по Дисгардиуму. Те, Кто Ушел, оставили меня присматривать за Первыми зверушками, заступаться за них перед Новыми богами. Я Смотритель.
— Те, Кто Ушел? Ушедшие? Они тебя создали?
— Старые боги называли их Предтечами, а Первые люди, смертные, наталкиваясь на то, что осталось после моих создателей, дали им другое имя — Те, Кто Ушел. Но на твоем языке будет верно и то, как ты их назвал, Ушедшие. Ты почтил их память и, будь они здесь, заслужил бы их дружелюбное отношение. Поэтому ты меня видишь.
— Но тебя слышали и мои друзья!
— Ты услышал, слова обрели форму, форма обрела звук. Сейчас они видят меня, но я рад, что ты овладел прозрачностью разума, позволяющей ускоряться. Мы договорим, я уйду, а твои друзья не поймут, что видели.
В голове начали соединяться части общей картины, но нужно было что-то делать с крокодилом. Еще секунд пять разговора — и пасть захлопнется, а я потеряю руку.