Я развела руками. Бывшая конюшня действительно находилась далеко, в узком переулке между Королевской площадью и Манежной улицей. Низенькое одноэтажное здание сжимали более поздние высокие дома, над крышей нависали балконы. Рядом с тяжёлыми въездными воротами была небольшая дверь для людей, внутри в ряд стояли машины, уже знакомые мне кабриолет, пикап и лимузин. Огненно-алый спортивный автомобиль выделялся среди них, словно лисица, по недоразумению попавшая в волчью стаю. На номерном знаке гордо красовалось АВР-111.
Всё время, пока Риден выгонял машину и запирал ворота, я откровенно любовалась автомобилем. Будь у меня много-много денег, я купила бы точно такой же: хищно прижавшийся к земле, агрессивно поджарый, с узкими вытянутыми фарами и зеркальными стёклами. Дверцы не открывались, а поднимались вверх, в этот момент автомобиль из лисы превращался в готовую взлететь птицу.
— Забирайтесь и пристёгивайтесь, — приказал некромант.
Когда я села, мой подбородок почти врезался в колени, Ридену пришлось вылезать и регулировать кресло. Очевидно, раньше на пассажирском месте некромант возил более миниатюрную особу. Ту самую Леони, свой Якорь, после утраты которой он «не готов и неизвестно, когда будет и будет ли вообще готов к новым отношениям». Удивительно, как крепко засела в голове фраза Гюстава, которая вовсе меня не касается!
Мотор радостно взревел, Риден ухмыльнулся, и автомобиль сорвался с места. Меня вдавило в кресло. Вечерний город слился в пёструю ленту, чередой ярких вспышек мелькали фонари. Скорость восхищала. Некромант лихо лавировал в потоке машин, выехал на проспект и прибавил газу.
— Не спросите, куда мы едем? — бросил он, не отводя взгляда с дороги.
— А какая разница? — я наслаждалась скоростью так же, как тортом за ужином.
— Вы правы, никакой, — он обогнал грузовик и рассмеялся на сердитый гудок вслед. — Мне нужен отдых.
— Надеюсь, не на больничной койке? — поддразнила я. — Сколько аварий у вас было?
— Две, — Риден обошёл ещё одну машину. — Одна по дурости, в восемнадцать лет, когда я уселся за руль пьяным. Гюстав устроил мне такую выволочку, что с тех пор я практически не пью.
— Совсем-совсем не пьёте? — хмыкнула я. — А чай, сок, кофе?
— Кофе! — он зловеще улыбнулся. — Кофе мне теперь варите вы. Нужно же использовать ваши скудные таланты. Агнес, увы, в этом смысле безнадёжна. Чай у неё бесподобный, а ту бурду, что она выдаёт за кофе, способны пить только деликатный Гюстав и непритязательный Жиль.
— И во сколько вам подать кофе?
— В восемь утра, в постель. Большая кружка, сливки и четыре ложки сахара.