— С чего вы взяли, что меня это интересует? — вспыхнула я. — Мне нет никакого дела до вашего состояния, главное — платите зарплату вовремя! А перечисление ваших любовниц затянется до утра, если, конечно, вы всех помните поимённо. Говорят, вы их вообще нумеруете, чтобы не перепутать!
Визг тормозов ударил по ушам. Не будь пристёгнут ремень безопасности, я вылетела бы через лобовое стекло. Риден бросил руль, сузившиеся глаза потемнели от гнева:
— Вы понимаете, как только что оскорбили меня? — в его голосе была еле сдерживаемая ярость. — Да, я в курсе этих гнусных слухов! Но ещё никто не осмеливался повторить их мне в лицо!
Некромант обхватил себя руками и отвернулся. Мне стало стыдно.
— Господин Риден, пожалуйста, простите! Это было бестактно, признаю! Честное слово, я вовсе так не думаю! Я ляпнула сдуру, у меня мерзкий язык и ужасное чувство юмора! Господин Риден…
— Астер, — зло перебил он. — В качестве извинения с этой секунды вы будете звать меня по имени.
— То есть я не уволена? — опешила я.
— Даже не мечтайте, — Риден шумно выдохнул. — Но я придумаю вам наказание. И запомните, Янира Кэтрин Эрлан: в том, что обо мне рассказывают, очень мало правды. Лучше спросите Гюстава, или Агнес, или даже меня самого!
— Господин Ри… Господин Астер, ещё раз — извините!
— Без господина, — буркнул он.
— Астер, — я перекатила имя на языке. — А вы знаете, что на древневилáрском это означает «блистательный», «звёздный», «сияющий»?
— Это вы мне так льстите, чтобы загладить свою вину?
— Да нет же, можете заглянуть в словарь! — запротестовала я.
— Поверю вам на слово, — ухмыльнулся он.
Некромант оттаял подозрительно быстро. Я даже засомневалась, не была ли эта гневная вспышка подстроена с целью добиться желаемого? Или он действительно настолько отходчивый?
— Итак, вы хотели знать, почему я так люблю сладкое, — Риден завёл мотор. — Всё очень просто, Янира. До семи лет я вообще его не пробовал.
— Совсем? — удивилась я. — Вам не разрешали его есть?
Астер глянул на меня из-под своей дразнящей чёлки:
— Я даже не подозревал о существовании таких вещей. Первой конфетой в моей жизни стала карамелька с начинкой, которой угостил меня Гюстав. Спустя двадцать лет я помню это ощущение невероятного удовольствия. Моя очередь спрашивать.
Резкий переход заставил собраться.
— Спрашивайте.
— Что произошло с вашими родителями? Ни в одной из газет я не нашёл прямого ответа. Газетчики на все лады обсуждали скандал с Дебре, раскопали ваш неудачный роман с ректором, но о родителях лишь скупая фраза: «Погибли при загадочных обстоятельствах».