Сглатываю, немного помолчав и бросив взгляд в окно. Уже близко.
— Потому что я привыкла к боли, привыкла к темноте и холоду, привыкла к тому, чтобы быть отвергнутой, я подхожу. Это должна быть я. Но не столько из-за того, что меня не удивить тьмой в сердце и не обмануть жалкими обещаниями лучшего будущего. И не потому, что я знаю, какого это – жить во мраке и мне не привыкать к страданиям… Даже не по причине, что я знаю, что счастье и горе — две стороны одной медали, а надежда неискоренима…У тебя есть семья: родители, сестра, любимая девушка; ты лечишь вместо того, чтобы убивать, подчиняясь приказам…
Адэр перебивает, в глазах праведный гнев и некая за меня обида:
— У тебя тоже есть дорогие люди!
Да. Далия да Эш. Может, еще несколько знакомых, друзья, но я знаю, что не стань вдруг меня, они бы поскорбели, но сильно на их жизни эта потеря бы не повлияла. Да и сестра с моим бывшим врагом тоже бы оправились, время лечит любые раны.
— Погоди. Не перебивай! – все же улыбаюсь я. – …Но даже это не причина, почему тебе следует со мной согласиться и уступить.
Это может сработать. Стоит попробовать. Еще тогда, в храме я кое-что смогла заметить. Мой эфир…я прекрасно знаю на что способна, и продержаться тогда было явно за гранью моего предела. К тому же, с момента, как открыла заново глаза, сила моя, казалось, не совсем моя, а будто взятая взаймы…
Протягиваю вперед руку и касаюсь рукояти меча с черным словно мгла лезвием. Не поддающееся счету число жизней было загублено сим орудием. Те, кого оно лишило жизни, те, кто по ним скорбел…
«Шепот ночи» медленно охватывает бледно-голубое сияние. Я вливаю чуть больше сил, и эфир доходит до самого острия. Кажется, что, если немного постараться, можно даже очистить клинок от черноты, и он засияет светом. Обычный меч такого потока маны бы не выдержал.
Адэр непроизвольно вздыхает, с благоговением наблюдая за тем, как черными струйками закручивающегося лентами и рассеивающегося в воздухе дыма покидает «Шепот ночи» тьма. Клинок засиял ярче, словно звезда во тьме.
— Как это возможно? – шепчет вопрос паладин, мой друг, но я и сама не знаю ответа.
Все началось задолго, до того, как я начала искать причины.
Пожимаю плечами. На ум приходят единственно подходящие слова:
— «Возможно, ты ждешь искупления, но откуда ты знаешь, что ты – не спасение других».
На то, чтобы запечатать в себе Эреба и стать его очередными оковами Адэра толкает чувство долга, взращенное в нем с детства и любовь к Оливии. Пусть он и не сказал об этом вслух, но мне стало ясно, едва он назвал ее коротким именем. Подозревает ли принцесса о его чувствах, отвечает ли взаимностью – не важно.