Лекарь облизывает губы и печально улыбается, словно он хотел бы сказать мне что-то иное, но не может коверкать уже случившееся прошлое:
— Вивиан, тот Эш… освободил Эреба от оков и погрузил целый мир в непроглядный ужас и мрак. Тьма победила, а свету пришел конец.
Обдумываю слова Адэра и медленно качаю головой.
— Нет…Нет, это не правда. Он же главный герой книги, спаситель всех обездоленных и пример для подражания. Что бы там ни было, не мог Эштон пойти по кривой дорожке.
Сорвался с катушек. Как бы не старалась, поверить в то, что Эштон сошел с ума и принялся убивать тех, кого будучи рыцарем и солдатом клялся защищать…мне это не под силу.
Адэр грустно улыбается:
— Вивиан, ты…просто вспомни того Эйджа. Потерял всех своих близких, вечно один против целого мира, который отказывался его принимать, потом, марионетка в чужих руках, душащих его свободу. Да, многие бы были не прочь заиметь в качестве невесты такую как принцесса Оливия, но действительно ли он этого хотел? Да еще и столько ужасного случилось на его глазах, твоя смерть ведь тоже не была приятным зрелищем, правда?
Слушаю молча, пытаясь воскресить в памяти образ Эштона в темнице. Мрачный, жуткий, жестокий и держащий меня на руках пока меня стремительно покидала жизнь.
«Он баюкал твой труп на своих руках, словно собственное дитя. То, как он говорил, как он смотрел, пока свет гас в твоих глазах…» — в ушах звучат слова принца. Не знаю, можно ли им верить, ведь рассказы его и Адэра разнятся. И все же, все же…если это правда, должно быть, такое непросто пережить.
— Но в книге…
— Книга? Думаешь, она была? Разве не может высшая сила облечь пророчество в такую форму, чтобы тебе было легче воспринять информацию, которую ты никак не могла знать?
Пророчество?
У меня начинает пульсировать в висках. Если еще хоть что-то послушник храма спишет на божий промысел, я его поколочу. Почему эти боги не могу сами разобраться в своих проблемах? Пусть решают конфликты меж собой, чего вмешивают в это нас, слабых людей?
— Судя по твоему лицу, знай ты о том, что эти видения были навеяны богиней, вряд ли бы ты, Вивиан, действовала таким же образом, как поступала до этого, испытывая вину и желая Эштону не омраченного несчастьем жизненного пути.
Если бы я пробудилась, осознав, что это моя вторая жизнь, безо всяких там пророчеств и знаний о неточном будущем, как бы я тогда стала действовать?
Вряд ли бы я начала угождать Эйджу и стремиться завести с ним дружбу. Уж точно не с тем, кто пришел меня убить, как я тогда считала. Держалась бы подальше и не вмешивалась.