Неудачная шутка.
— За победу полагается награда.
Повторяю когда-то услышанные на лужайке за сиротским домом слова, прозвучавшие после того, как из-за валяющейся в траве деревянной игрушки, на которой я неловко споткнулась, а Эштон выцепил победу.
— Чего ты хочешь?
Пожимаю плечами:
— Еще не решила. Потом скажу.
Желание, которому он должен будет повиноваться, дорогого стоит. Пока что приберегу его до подходящего случая. Забираю назад свою руку и облизываю губы, хищно окидывая взглядом толпу.
— Теперь ты.
Капитан Маллет застывает, поворачивает голову назад, видимо, подумав, что я имею в виду кого-то за его спиной, а потом еще и пальцем на себя показывает, вопрошая беззвучно, не ошиблась ли я.
Затянутое тучами небо злобно рычит громогласным рокотанием, редкие капли быстро превращаются в ливень.
— Ох, как не повезло! – с нескрываемым притворством в голосе сокрушается Тобиас и ловко растворяется в толпе. – Что у нас там на ужин? Если снова жидкая похлебка, то…
Из-за очередного раската грома и шума дождя расслышать конец фразы не удается, стена из стремящихся к земле капель затуманивает поле зрения.
Тренировка завершается.
Немного медлю, чтобы орава оголодавших солдат впереди рассосалась и в двери помещения, где расположилась столовая, я прошла без толкотни. Крупные капли приземляются на голову и одежду, но и до этого пот с меня тек градом, так что в любом случае телу нужен душ, а одежде стирка.
Эштон поднимает с земли меч и естественным, отточенным движением убирает его в ножны за спиной. Мне хочется спросить, зачем ему при себе два клинка, и почему он не пускает в ход второй, но я не нахожу сил и подходящего момента для вопросов.
Мой гнев поутих, но это не значит, что быть с полковником Эйджем стало как-то комфортно или приятно.
— Техника впечатлила… — раздается задумчивое бормотание героя рядом.
— Что?
— … «стань сильнее, вернись и заставь их пожалеть, только тебе хуже, что ты выбираешь мириться с болью».
— О чем ты…
Мужчина на преграждает мне путь. Влажные волосы прилипли к его лбу, с колечек черных словно смоль локонов капли струятся вниз по лицу и губам. В глазах какое-то очередное буйство.
— Тот парнишка, что поставил на мою победу на Арене десять золотых. Это ты?
Ой.
Кусаю губу, отказываясь свидетельствовать против себя самой. Ему и не требуется подтверждение, слишком все очевидно.
— Вивиан, даррг!
Эш злится. Сильно злится. На его челюсти выступили желваки, а глаза так и сверкают серебряным пламенем.
Может, мы хотя бы под навес отойдем?
Нет, я рада, что все очевидцы скрылись в столовой, обуреваемые голодом и жаждой посплетничать, но мокнуть и дальше как-то мне не улыбается…