Значит, уже тогда, когда я из кожи лезла, чтобы ему помочь, пеклась о его будущем, боясь сделать лишнее или не то сказать, надеялась даже не на дружбу, хотя бы на отсутствие ненависти, он чувствами ко мне удумал воспылать?!
Вот паразит!
Не одними прелестями богата?! И кто, позвольте, этими прелестями изволил любоваться? Вдвойне обидно, что Эйдж прекрасно знает, на что я способна. Как будто он меня унизил, так это звучало. Принизил мои заслуги, словно они какая-то ерунда и ничего не стоят.
Вливаю в лезвие больше силы. По клинку проходит лазуревая рябь. Заношу меч снова и снова, тесня не ожидающего такого отпора соперника к краю разметки.
— Вивиан…
По лицу Эштона течет пот. Я и сама взмокла, разгорячившись от поединка и собственных дум.
Сижу над бесконечными отчетами, не могу нормально спать, страшусь того, что мой блокнот мог попасть в плохие руки, безумно скучаю по сестре, скорблю по старому другу, еще и голову ломаю, как мне себя вести с мужчиной, который в первую же нашу встречу после двух лет разлуки умудрился поселить во мне множество сомнений и совершенно ненужных на войне чувств.
Неужели…все мои решения снова стали одной огромной ошибкой?
С лязгом Эйдж отбивает все мои удары. Ухожу в оборону и открываюсь, припомнив поединок Эштона с Роялом времен учебы, и ожидаемо, главный герой сразу понимает, что это ловушка, направляет удар под углом, чтобы как когда-то в одном из наших прошлых боев выбить оружие из моего запястья.
Я давлю ухмылку, встречаясь с осознавшим слишком поздно Эшем, что что-то не так, взглядами, не отбиваю его удар, вместо этого делаю шаг, приближаясь, скольжу своим клинком по лезвию его меча до самой гарды, и сделав прокручивающее движение, выбиваю оружие из его руки.
Хитрый трюк, признаю. Но о каких правилах идет речь, когда вы на поле боя?
Наши зрители какое-то время молчат, а потом вокруг раздаются потрясенные крики и одобрительные возгласы. Последних меньше. На мою победу ставили немногие.
— Охренеть! – разражается этим и другими ругательствами Тобиас, выражая мнение большинства.
— Я выиграла, — смотрю в сторону замершего Эштона, возвращая свой меч в ножны.
Огонек радости затмевает прочие эмоции, не могу противиться улыбке, трогающей мои уста. Это был замечательный бой. Противник старался изо всех сил, приложил усилия, никакого притворства, и это только умасливает мою гордость.
— Поздравляю, Вивиан… — Эш ничуть не зол. Он равнодушно проходит мимо своего лежащего на земле оружия и протягивает мне ладонь для рукопожатия.
— Все потеряно, кроме чести?
Эш прищуривается.