— Простите, чему я противодействую? Закон нарушили вы, а не я. Кстати, я не вижу никакой именной таблички на столе перед вами, — добавляет бизнесмен. — Кто вы вообще такой? Представьтесь, пожалуйста.
Вместо ответа лицо министерского чиновника становится ещё более хмурым и угрожающим. Он буквально прожигает бизнесмена озлоблённым, ненавидящим взглядом исподлобья.
Ван резко повышает голос:
— Я вас спрашиваю, кто вы такой⁈
— Тон убавьте, гражданин Ван! — рявкает министерский в ответ. — А то помимо должности директора ещё чего-нибудь в жизни лишитесь! Здоровья, например!
— Имя назвал, быстро! Фамилия, имя, должность!
Лицо бизнесмена краснеет от злости.
На протяжении всего заседания именно этот министерский чиновник выражал необоснованную агрессию в его адрес. Остальные члены заседания только пассивно поддакивали ему.
Министерский ловит на себе выжидающие взгляды коллег. Все замерли, ждут его ответной реакции, следующего хода.
Он испытывает неприятное чувство, словно власть стремительно уползает из рук, как песок сквозь пальцы.
Только что какой-то бизнесмен публично его унизил.
За таким дерзким поведением должны последовать жёсткие последствия, иначе больше никто не будет ни бояться, ни уважать. Он за секунду может стать полным нулём, пустышкой.
Власть в этой комнате держится не на законах и регламентах , а на страхе и уважении. Покажешь слабость один раз — потеряешь всё навсегда. Слабых не уважают, а уничтожают.
Мысль о том, что у него нет никаких рычагов давления, чтобы эффективно прижать этого полунезависимого, юридически защищённого волонтёра, заставляет чиновника внутренне свирепеть ещё сильнее.
Чиновник демонстративно поднимается с места. Сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют. Целеустремлённо направляется к Вану, обходя стол.
— Товарищи, прошу немедленно вмешаться! — председатель мгновенно понимает, к чему всё идёт.
Несколько министерских чиновников синхронно вскакивают и преграждают своему разъярённому коллеге дорогу.
— Пропустите! Дайте мне разобраться с этим клоуном! — министерский пытается прорваться через них. — Будет знать, где его место!
— Имени я так и не услышал. Мне всегда казалось, только трусы прячутся за маской анонимности, — Ван ехидно продолжает подливать масло в бушующий огонь.
Министерский грубо толкает коллег плечами, с силой прорывается через человеческий заслон к трибуне. Когда до бизнесмена остаётся около трёх метров, трое крепких членов заседания одновременно хватают чиновника за руки и плечи, физически не позволяют ему наброситься на Ван Мин Тao.