— К тому же, всё больше людей добровольно пересаживаются на экологически чистые электрокары, потому что государство активно поддерживает эту инициативу, — дополняет общую картину Ли Миньюэ… — Щедрые субсидии на покупку, существенное снижение или полная отмена транспортных налогов, бесплатные парковочные места в центрах городов. В ближайшем будущем власти даже могут официально разрешить владельцам электромобилей ездить по выделенным полосам общественного транспорта, как это уже успешно практикуется в Калифорнии и некоторых прогрессивных странах Европейского Союза.
— Хорошо, я вас услышал. А в чём конкретно заключается проблема?
— Проблема кроется в поведении нашего центральноазиатского дилера, — мрачно хмурится Ван Сяомин, его лицо выражает растущую обеспокоенность. — Раньше за этими людьми подобных неприятностей не наблюдалось. Мало того, что они грубо нарушили все оговорённые в контракте сроки поставки и оплаты, но теперь даже на связь не выходят, игнорируют все наши попытки установить контакт.
— Лян Вэй, ты же неплохо говоришь по-русски и должен хотя бы приблизительно ориентироваться в особенностях тех краёв, — с надеждой обращается ко мне Ли Миньюэ. — Нам нужно любыми способами достучаться до этих дилеров и выяснить, что происходит. Возможно, у тебя есть идеи, как это сделать?
— В государствах Центральной Азии далеко не все являются этническими русскими, хотя русский язык там действительно понимают, — размышляю вслух. — В подобных случаях вам нужно обращаться к тем официальным структурам, которые специализируются на защите законных прав и интересов иностранных инвесторов. У них есть соответствующие полномочия и механизмы воздействия.
— Но куда именно? Есть идеи? — с тревогой уточняет она, нервно сложив брови домиком. — Сумма сделки составляет семьдесят миллионов долларов.
Я погружаюсь в размышления, мысленно перебирая возможные варианты решения. Такая сумма открывает более серьёзные рычаги давления на дилера. Мой взгляд медленно перемещается с лица Ли Миньюэ на её дядю.
Сейчас Ван Сяомин выглядит здоровее, чем когда мы вытащили его из клиники. К нему полностью вернулась связная, логичная речь, восстановилась прежняя уверенность в себе, исчезла болезненная тревожность, и даже цвет лица стал значительно здоровее и естественнее.
— Мне, конечно, очень льстит твоя высокая оценка моих способностей, — начинаю с лёгкой самоиронией, — но давайте будем объективными: всего четыре месяца назад я был самым обычным китайским школьником из провинциального городка. Таких, как я, в нашей огромной стране живёт двести миллионов человек. Если бы каждый из моих ровесников мог по щелчку пальцев разводить политические тучи руками и проводить международные сделки стратегического уровня для целых государств, то зачем тогда нужна Народно-освободительная армия Китая? Для чего существует Министерство иностранных дел с его опытными дипломатами? Твоя непоколебимая вера в возможности простого китайского школьника меня одновременно и умиляет, и искренне восхищает.