Однако опасность таилась не в цифрах.
— Кто бы мог подумать, что он ударит именно так… — кто-то выдохнул. — Этот человек непредсказуем.
Все ожидали, что Платонов будет бить по структуре бизнеса «Вэлеанта». Но вытащить карту «повышения цен на ботокс»? Это был мастерский ход.
— Хитер, как всегда, — тихо произнёс Акман.
Угол его рта дрогнул, и холодная улыбка прорезала лицо. Он понимал: вместо скучных финансовых графиков и отчётов Платонов заговорил о том, что чувствуют люди, о том, что больно.
Запах медиашторма уже витал в воздухе — едкий, острый, как озон перед грозой.
— Что будем отвечать? — спросил кто-то из команды.
Все взгляды повернулись к Акману. Через два часа ему предстояло интервью. Никто не сомневался, что этот вопрос прозвучит первым.
Акман сцепил пальцы, будто взвешивая слова.
— Отрицать нельзя, — произнёс он наконец. — Повышение цен — часть нашей стратегии.
Повышение цен было не просто решением совета директоров — это была сама суть стратегии успеха «Вэлеанта», её стальной позвоночник. Об этом давно и открыто говорили инвесторам и акционерам, гордясь смелостью и безжалостной логикой.
Отказаться от этого пути под давлением толпы означало бы не спасение, а слабость. Слом хребта перед фальшивым сочувствием.
— Может, сказать что-то вроде «пока рано говорить» или «цены будут расти постепенно»? — осторожно предложил менеджер проекта, ломая пальцы в ожидании.
— Пустые слова, — холодно бросил Акман. — Такие фразы только разозлят людей сильнее.
В воздухе повисло густое, липкое молчание. За окном гудел кондиционер, пахло озоном и горячим пластиком.
А потом Акман вдруг тихо, почти лениво сказал:
— Подготовьте заявление. Опишите преимущества повышения цены на пятьсот процентов. Сделайте упор на рост доходности и повышение прибыльности.
Менеджер не сразу понял, что услышал.
— Простите… вы хотите подчеркнуть плюсы?
Слова казались безумием. Любой пиарщик сказал бы, что такое признание — самоубийство в прямом эфире. Это ведь всё равно что подлить масла в пламя общественного гнева.
Но Акман только усмехнулся.
— Судьи в этой игре не публика.
Тон, ледяной и спокойный, пронзил комнату. Понимание пришло быстро. Руководитель проекта кивнул, медленно, с выражением, будто перед ним раскрыли тайный код.
— Значит, сейчас главное — тендерное предложение, а не народная реакция.
— Именно.
Приоритет был один — завершить поглощение Allergan. Оскорблённые клиенты могли подождать. Массовое недовольство — шум за окном.
С этой точки зрения всё происходящее выглядело не угрозой, а возможностью.
Акман расслабленно откинулся в кресле, пальцы легли на подлокотники, взгляд потеплел, но в уголках глаз мелькнул блеск стали.