— Я искал здесь пациентов с болезнью Каслмана.
— … А.
Рейчел слегка распахнула глаза, а потом понимающе кивнула.
— Логично. Ты всё время занят, тебе редко удаётся пообщаться с пациентами лично. Но… боюсь, сегодня их здесь нет.
— Совсем?
— Да. Гости сегодня в основном из Филадельфии, а большинство пациентов живут далеко… Они приезжают только на лечение.
В её голосе прозвучало сожаление, но для меня это было важное уточнение. Значит, искать больше некого. Оставалось просто переждать.
Потому вышел на террасу, вдохнул прохладный воздух, пахнущий камнем и утренней влагой, дал шуму в голове улечься. А когда заиграла музыка, вернулся в зал.
— Клянётесь ли вы любить и уважать друг друга — в радости и в горе, в здоровье и в болезни, при любых обстоятельствах, до конца ваших дней?
— Да.
— Клянусь.
И всё же, наблюдая за тем, как двое из немногих людей, которых я видел по-настоящему часто, делают этот шаг, я ощутил странное, почти благоговейное чувство.
«Они правда женятся».
Жениться на человеке, который может уйти в любой момент. Уже в этом самом факте было что-то щемяще-хрупкое. После слов регистратора в зале повисла тишина, плотная, как тёплый воздух перед грозой, и Дэвид начал говорить первым. Его голос дрожал, будто он держал его не губами, а кончиками пальцев, и в любой миг мог сорваться на плач.
— Если честно… были моменты, когда я всерьёз думал, что никогда не женюсь. Мне просто не хватало смелости. Но спасибо тебе за то, что ты… почти силой затащила меня сюда. За то, что сказала — я тоже имею право на обычное счастье…
Он говорил о предложении. Жениться на больном — испытание не для слабых. В какой-то момент Дэвид был готов отказаться от самой идеи брака, не желая становиться для кого-то обузой. Но тогда Джесси пришла к нему первой — в палату, пропахшую антисептиком и пластиком, когда он лежал под кислородной маской и едва мог говорить. И именно она сделала предложение.
Она сказала, что примет его молчание за согласие, и этим словно подтолкнула саму судьбу.
— Моё счастье — мой выбор. Я лучше проживу короткую, но полную жизнь с тобой, чем длинную и пустую без тебя. Давай будем счастливы вместе.
Их клятвы были не похожи на привычные речи. В них звучала готовность принять любовь, у которой может быть срок.
«Но не так скоро», — подумал несколько цинично, зная его судьбу.
В будущем, которое я знал, Дэвид был жив и через десять лет. Но Джесси этого не знала. И потому её решение — идти вперёд, не имея гарантий, — вызывало уважение, даже несмотря на то, что мы с ней никогда не были близки по духу.