«Он просто еще не готов об этом говорить…»
Наверное, воспоминания были слишком болезненными. И каждый раз, замечая это, Джесси чувствовала, как у нее сжимается сердце.
— Поначалу я думала, что он просто холодный человек, помешанный на деньгах.
Но в основе всего лежало несчастливое детство. И это несчастье, как тень, до сих пор не отпускало его.
Вот почему его чувства выглядят такими скованными, будто застывшими, а сам он держит людей на вытянутой руке. Но все равно!
Решимость снова вспыхнула в глазах Джесси, как огонек, который невозможно погасить.
— Мы ведь не можем позволить ему жить так вечно, правда? С этого момента его нужно приучать к теплу и к нормальной семейной жизни.
Джесси изо всех сил старалась подарить Сергею Платонову то, что она называла «семейным теплом». Например, в такие дни, как День благодарения, Рождество или День независимости — праздники, которые принято проводить с близкими, — она неизменно отправляла ему приглашения.
«Хотя Шон так ни разу и не принял ни одно из них…»
Конечно, он был вечно занят. Работа поглощала его целиком, не оставляя даже щели для отдыха. Но Джесси не собиралась позволять ему ускользать бесконечно, поэтому действовала иначе, настойчиво и методично вбивая одну простую мысль: «Мы — семья».
Она зарегистрировала его как контакт для экстренных случаев. Без колебаний заявила, что если у них с Дэвидом когда-нибудь появится ребенок, Шон станет крестным отцом.
— Крестным? И какие именно обязанности и ответственность это предполагает?
Вспоминая, с каким застывшим, почти деревянным выражением лица Шон задал тогда этот вопрос, Дэвид заговорил осторожно, подбирая слова.
— Тебе не кажется, что если слишком давить… ему может стать тяжело?
Но Джесси была непреклонна.
— Это только потому, что он слишком привык жить без семьи. Ему просто неловко. Со временем он привыкнет, и это пройдет.
— И все же, если ему кажется, что его заставляют…
— Так и должна выглядеть семья!
Ответ вырвался мгновенно, без малейшей паузы. Джесси вспомнила собственную мать — вечные звонки, замечания, заботу, от которой невозможно скрыться.
— Разве не так? Семья — это тяжело, неудобно, иногда бесит и раздражает… но как бы ни было, от нее нельзя просто взять и отказаться! Мы должны показать Шону, что у него тоже есть такие люди.
— Даже если он сам этого не хочет?
— Семью не выбирают!
И, немного смягчившись, она добавила тише:
— К тому же… разве не лучше, если мы будем его иногда раздражать и мешать? Альтернатива слишком одинокая.
Джесси часто представляла себе один и тот же сценарий. Что однажды выгорание настигнет Сергея Платонова, который всегда жил на пределе. И в этот момент он вдруг подумает: «Я прожил так всю жизнь, а рядом со мной никого нет». Этого она не могла допустить.