Она носила имя «MindChat». На экране вспыхнуло уведомление — мягкий свет голубого фона отражался в глазах сотрудников, а текст выглядел почти извиняющимся:
— Инфраструктура пока не готова к полноценному запуску, поэтому рассматривайте это как пробный опыт. Кроме того, из-за колоссальных затрат вычислительных ресурсов на каждый запрос, мы вынуждены сделать сервис платным. Надеемся на ваше понимание.
Пять долларов за один вопрос. И даже при ограничении — не больше одного вопроса в день — поток пользователей не иссякал ни на секунду. Социальные сети наполнились скриншотами, пересказами, восторженными комментариями. Ленты новостей шумели, как городская площадь в ветреный день.
Каждый новый ответ MindChat разлетался мгновенно.
«Напиши мне текст расставания.»
На секунду казалось, будто экран стал холоднее, словно от него веяло металлическим дыханием серверной.
И модель отвечала:
«Мы перегреваемся уже от самого запуска. Мы пытались оптимизировать друг друга, устанавливали патчи стабильности, но в итоге оказались несовместимыми системами. В какой-то момент мы перестали обновляться и делать резервные копии. Давай просто выйдем из системы здесь.»
В комментариях заклокотала живописная буря эмоций — смех, лёгкая боль, самоирония:
«Холодильник был типа F, а вот это точно T…»
«Мой процессор за это время успел намертво завис»
«Надо было добавить вначале „Для человека“… вина пользователя»
«Неплохо? Сохранил. Когда-нибудь пригодится.»
«Меня только что бросила языковая модель, и странно… отпустить не получается.»
Другой пользователь спросил:
«Почему люди не отвечают на мои сообщения?»
Ответ появился мгновенно, как короткая вспышка:
«Потому что ты задаёшь вопросы вроде этого.»
Комментарии хрустнули, словно стекло под каблуком:
«Вот это удар в одно касание.»
«Как будто перемотка лучших провалов из моей переписки.»
«Такое разрушение эго следует запретить законом.»
«Режет, как лазерная хирургия — но теперь вижу яснее.»
Каждая реплика MindChat становилась мемом, эхом, отражением — она просачивалась в разговоры в кафе, в шум вагонов метро, в студенческие коридоры с запахом бумаги и теплого пластика. И очень скоро это перестало быть просто технологией. Это стало культурным явлением.
Для Gooble это было бесспорным сигналом тревоги.
«Если так и дальше… они станут символом.»
А символы имели значение. Иногда куда большее, чем сухие показатели производительности. Люди прежде запоминают образ, вкус момента, звук восторженного смеха в зале, чем технические спецификации.
Кто первым запечатлевается в коллективной памяти — тот и становится «оригиналом». Все, кто приходит позже, вынуждены бороться с тягучей тенью ярлыка «подражателя».