Конечно, Gooble мог бы объяснить всё подробно, разложить по пунктам, рассказать про договорённости, сроки поставки, регламент распределения. Они действительно не сделали ничего противозаконного. Но мир давно перестал слушать объяснения. Слова сейчас пахнут не чернилами, а дымом. Люди выбирают не факты, а истории. И история уже сложилась:
— Gooble прячет золотую партию, чтобы отрезать путь Старку!
— Большая корпорация душит конкуренцию и монополизирует технологии!
Если эта волна набирала силу, логика уже не имела значения. Даже докажи правду позже — запах ярлыка всё равно останется, горький и въедливый: «угнетатели стартапов». И в Gooble это понимали слишком остро. Поэтому их реакция последовала быстро, без пауз, словно юристам и PR-отделу подали крепкий холодный кофе и закрыли их в переговорной:
— Мы поддерживаем принципы справедливости и открытости в сфере ИИ. По итогам обсуждения с Envid мы решили передать половину золотой партии другим компаниям, работающим с ИИ. Это часть наших усилий по развитию экосистемы и расширению доступа к технологиям…
Снаружи это звучало мягко, почти благородно. Слово «sharing» тянулось тёплым, благовоспитанным оттенком. Но по сути это было похоже на ситуацию, когда тебя заставляют есть горчицу с дрожащими губами — и улыбаться перед камерами.
Старк, читая заявление на большом экране в переговорной Pareto, тихо хмыкнул. В комнате пахло пластиком техники и свежим деревом столешницы. Его смех был сухим и коротким:
— Любопытно… Эти ненасытные вдруг так быстро прогнулись.
Признаться, даже сам почувствовал лёгкое удивление — как если ветер внезапно меняет направление. Не ожидал, что Gooble так поспешно, так покорно объявят о публичном «разделении» одного из своих важнейших ресурсов. Но в этом как раз и заключалась важная деталь.
— И это действительно хорошие новости, — сказал спокойно.
Старк повернулся ко мне, его взгляд был острым, как нож, срезающий упаковку с новой платой.
— Хорошие?
— Это не просто попытка поправить образ. Если они так легко соглашаются отдать столь ключевой актив, значит ситуация для них критическая.
Запах страха нельзя увидеть, но его можно почувствовать — как лёгкую металлическую нотку в воздухе. Выходит, слово «монополия» оказалось для Gooble не просто неприятным обвинением. Это была их настоящая боль, глубоко спрятанная трещина. А если ты держишь человека за его слабое место — заставить его «делиться» становится гораздо проще.
Когда разговор зашёл о будущем, кто-то негромко заметил: «В таком случае в следующий раз можно будет потребовать нечто ещё более ценное». Фраза повисла в воздухе, словно тонкая струйка тёплого пара над чашкой свежесваренного кофе — пахло тревогой, осторожной надеждой и напряжённым ожиданием.