— Тогда поступим так. Отдайте нам то, что уже произведено. А следующую партию передайте Gooble.
Представитель Envid даже моргнул чаще обычного, словно воздух внезапно стал суше. Это звучало как попытка перехватить чужой груз прямо у ворот склада.
— Прошу прощения, но это невозможно. Даже если мы срочно запустим производство, новая партия не успеет к сроку поставки по текущему контракту.
— Тогда поделим пополам. Пятьдесят на пятьдесят. Сейчас же все вокруг говорят о «разделении», не так ли?
Взгляд представителя стал холоднее, он чуть наклонился вперёд, произнёс без тени улыбки:
— Согласно протоколу распределения, золотая партия не может делиться.
Но мы и не ждали иного ответа.
Потому что дело было вовсе не в этих микросхемах, пахнущих металлом и озоном после тестов. Настоящий момент истины скрывался именно в этом отказе — тяжёлом, официальном, застывшем в воздухе, словно дверь, закрытая прямо перед носом.
Ровно через час — словно по таймеру, щёлкнувшему в тишине — страница Старка на его аккаунте вспыхнула новым сообщением. Когда он нажимал на экран смартфона, корпус тёплел от рук, в комнате пахло кофе и лёгким озоном кондиционера. Он словно сдерживал раздражение, но каждое слово стучало, как металлическая кнопка:
— Только что вернулся из Envid. Золотая партия уходит Gooble, а нам — обычные образцы. Вот вам и демократизация технологий… Похоже, теперь есть особые, королевские GPU.
Эти строки разошлись по сети, как звук треснувшего льда по зимнему озеру. Экран за экраном вспыхивали лайки — двадцать тысяч за полчаса, хрустящие уведомления гулко вибрировали в руках людей. Через час сеть уже шумела, гудела, пахла виртуальным дымом свежих мемов и пересмешек.
Лента заполнилась комментариями:
— Вот почему доверять большим корпорациям нельзя. Теперь и у видеокарт касты⁈
— Gooble должны немедленно разломать свою GPU–иерархию!
— Gooble: «Идём вперёд вместе!» Но золотые экземпляры — только нам.
— Версия Марии-Антуанетты для мира ИИ.
В каждой шутке чувствовался саркастический привкус — как горечь крепкого эспрессо. Люди не просто смеялись — они огрызались, выпускали накопленное недоверие.
И всё же, если отстранённо вглядеться в ситуацию, запах скандала был несправедливым для Gooble. Та самая золотая партия была получена по всем правилам: старый контракт, многомесячные согласования, бумага за бумагой, печать за печатью. Честнее говоря, именно Старк вёл себя дерзко и намеренно резко.
Это напоминало нелепую сцену: кто-то давно сидит в зарезервированном кресле, аккуратно сложив свои вещи, а к нему подходят и говорят: «Дай присяду рядом». После отказа — «Ну тогда разделим место пополам». А когда и это не выходит, раздаётся крик: «Вот он, настоящий произвол и дискриминация!» Чистый, показательный дух потребительской наглости.