Кажется, Торквемаду хватил апоплексический удар. Так страшно он затрясся, услышав эти обидные слова. Рука задрожала, дыхание участилось. Оскорбленный до глубины души, великий инквизитор уже не находит слов, а только булькает и сдавленно хрипит:
— Сжечь!.. Сжечь!..
— Не трудитесь, я не собираюсь стоять столбом и дожидаться, пока меня сожгут, — брезгливо отмахнулся эль Кориано, шагая вперед. — Я искренне надеялся, что буду услышан, но я все же не настолько глуп, чтобы явиться в логово Зверя, не озаботившись мерами предосторожности.
Полностью игнорируя присутствующих, он подошел к пиршественному столу. Пошарил по нему глазами и цапнул жареную тушку ягненка. На губах экс-кардинала зазмеилась коварная улыбочка. Очень медленно он поднес к ним ягненка и… страстно поцеловал его прямо в губы.
Меня чуть не вывернуло наизнанку. Вот он, значит, какой — некрозоопедофил из детской песенки…
Однако действительность оказалась еще отвратительнее. По-брежневски облобызав ягненка, эль Кориано резко подбросил его в воздух и тут же метнул следом… я не успел разглядеть, что именно. Какой-то камешек вроде бы.
— Я не отступлюсь и не сдамся! — погрозил кулаком экс-кардинал, запахиваясь в плащ. — Я заставлю вас познать ужас и страдания, каких вы еще не знавали!
Гвардейцы, ринувшиеся на него с разных сторон, столкнулись лбами. Эль Кориано снова исчез. На этот раз — бесследно, оставив после себя лишь облако дыма. Телепортировался, судя по всему.
М-да. Еще один колдун. Покойный епископ Каролюс из Дотембрии тоже приколдовывал на досуге, теперь вот и этот, оказывается, втихаря овладел альтернативной специальностью…
Видимо, у них это модно.
Однако сейчас не до раздумий. Эль Кориано исчез, но его колдовство осталось. Жареный ягненок, которого он подбросил к потолку, даже не думает падать. Висит в воздухе и странным образом… раскрывается? Да, раскрывается, как очковый футляр.
— Что-то мне это не нравится… — пробормотал я, на всякий случай выпуская когти. Не знаю, что за мерзость собирается произойти, но вряд ли что-то хорошее.
Ничего хорошего и не произошло. Секундная пауза — и из раскрывшейся тушки выметнулись сотни тончайших нитей, похожих на гитарные струны. Жилы… думаю, это жилы. Однако жилы непомерно удлинившиеся.
Пятнадцать человек мгновенно упали мертвыми — эти «струны» пронзили их, как раскаленная проволока. Еще десятка три закричали от боли, катаясь по полу и зажимая сквозные раны.
Гвардия бросилась закрывать собственными телами папу. Бронированные цверги заученными движениями вскинули щиты, но это не помогло — колдовские нити с легкостью пронзали даже железо, закаленное в подземных горнилах. Помещение наполнилось паническими воплями, народ ринулся к спасительным дверям. Там тут же образовалась пробка.