Хм, логично. Не мотаться же постоянно по пескам в поисках демонов. Мы свой рассказ на этом и заканчиваем и пустынники начинают делиться своими байками.
— Держите, господа дрищи, заслужили, — хекает командир, протягивая плоскую фляжку. — По глотку можно, совсем незабористая вещь.
Все по очереди прикладываются, кривя лица. Я, смотря на реакцию остальных, делаю маленький глоток.
Дикая кислятина, но после жаркого дня — самое то. Налегать я не собираюсь, сам себя побаиваюсь. Пока не разберусь, как управлять этим симбиозом сил, расслабляться не стоит. А то проснусь, а базы нет, нда…
Поэтому я незаметно ухожу, немного прогуляться перед сном.
У летного ангара какая-то суета и я иду туда. Возле вертолета люди, горят взлетные огни и внутренности хищной птички горят огоньками приборов. Может внеочередная вылазка?
Я с сожалением смотрю, как уносят на носилках Крестовского. Хтонь, если бы я знал, что его отправку задержат еще на день, возможно попытался бы поговорить.
Двигатели начинают глухо урчать, разгоняя лопасти все быстрее и быстрее. И вдруг крутящийся контур вспыхивает светом, словно он горит. Над вертушкой переливается огненный круг из миллионов сталкивающихся друг с другом песчинок. Феерическое зрелище.
Я так увлечен необычным зрелищем, что не сразу обращаю внимание на тихие шаги. Кто-то подходит и встает рядом.
— Игорь, тебе придется объяснить мне, что с тобой происходит, — слышу я решительный голос Олега.
Я смотрю на целителя долго, раздумывая. Частичка безумия, поселившаяся во мне, даже предлагает его тихонько убрать и припрятать в пустыне. Вооон там, за холмом, где сейчас стайка ушастиков резвится.
Но не знаю толком, справлюсь ли… Тьфу. Нельзя так про боевого товарища думать. Значит, надо договариваться. Только как схитрить, чтобы у него чувство долга не взыграло? Тут с самого детства его вдалбливают так, что и не засомневаешься своего сдавать.
— Олег, это дело сугубо личное, — приходит ко мне идея. — Я могу тебе рассказать, но только если ты расскажешь, что случилось с тобой.
По его вздрогнувшим плечам вижу, что попал по больному месту.
— И мы дадим друг другу слово, что это останется между нами. Моя тайна в обмен на твою.
Наступает очередь Саницкого крепко задуматься. На его и без того вечно серьезное лицо ложится тень, он резко выдыхает и решается:
— Хорошо. Слово княжича, что все, услышанное мной, останется тайной, если…
— Без если, — перебиваю. — Извини, но либо только между нами, либо никак.
Олег опять на время замолкает, наблюдая за огненным кругом над вертушкой. В свете мигающих взлетный огней его лицо заостряется, приобретая зловещие черты.