Поднимаю руку отодвинуть ширму и сношу стоящий рядом столик с какими-то склянками на железном подносе. Они с грохотом и звоном разлетаются по полу. Слишком много усилий приложил, перестарался.
Тело слушается меня идеально. В руках и ногах такая легкость, хоть летай ласточкой. На шум прибегает Олег. Целителя явно и самого подлатали. Выглядит здоровым, выспавшимся и даже счастливым.
— Игорь! — он побегает и начинает щупать мой лоб, руки и легонько стучать по груди. — Ты очнулся, слава богам.
— Так, — я отмахиваюсь от его осмотра и сажусь. — Что произошло? И сколько я тут провалялся?
— Ммм, день, — он отводит глаза, отчего-то немного помрачнев.
Что, всего один день? Либо те пауки и правда были не такие уж ядовитые и мне показалось. Либо…
— Рассказывай как есть, — спускаю ноги с койки, с удовольствием шевеля пальцами.
— Мне пришлось обратиться к главе рода. Ты умирал и только мой дед мог тебе помочь. И даже ему далось это тяжело. Извини.
— За что? — я непонимающе моргаю, но меня начинают терзать подозрения. — Ты же не мог ему ничего рассказать про меня?
Утверждение само превращается в вопрос с нотками надеждой.
— Он сам все понял, Игорь. Я не мог ему ничего рассказать, но и отрицать не стал. Дело было слишком серьезное. Утаи я от него хоть что-то и ты мог погибнуть. И ты… Ты бредил, Игорь, в агонии. Ты говорил, что видишь хаос.
Вот я молодец, сам и спалился. Как меня исцеляли и что я говорил, из моей памяти словно стерли.
— И что теперь?
— Не знаю, — Олег вздыхает. — Я просил деда молчать, сказал даже, что вернусь в семью, прощу всех, забуду о прошлом. Но он ответил, что не нам с тобой это решать.
Нда, что знаю двое, знает весь мир. Я и не надеялся, что никто больше не узнает мою тайну, но не так же быстро. Вот ведь знал же, что нельзя помирать.
— Прости меня, — целитель совсем сникает.
— Да брось, что теперь сожалеть. Ты же хотел меня спасти, — я хлопаю его по плечу. — И спасибо тебе за это. Но как я так быстро пришел в себя?
— У моего деда очень мощный дар, — с легкой завистью отвечает парень. — Почти невероятный. Он может исцелять саму силу и душу.
— У тебя покруче будет, — утешаю я его, как могу.
— Да уж, — он начинает рассеянно собирать осколки с пола. — Только вот его держат под охраной в самой горячей точке планеты. А куда меня с моим даром засунут…
Мне хочется его поправить и сказать, что засунут нас обоих. Но ему вряд ли от этого полегчает, поэтому меняю тему:
— Как остальные?
— Все целы и отдыхают, нам дали бессрочный отгул. Богдана тоже мой дед на ноги поставил. Все вылазки в пустыню прекратили, явно решают, что дальше делать. Но молодых больше не пускают, говорят всех по домам отправят в ближайшие дни. Никто не знает, что происходит. И нас попросили молчать.