— Держись, — шепчет он мне. — Совсем немного, продержись еще немного, мы что-нибудь придумаем.
Я чем-то плююсь, похоже что кровью. Вкуса я не чувствую. Целитель орет на паладина, требуя поделиться силой. Но тот пуст, это я вижу.
— Ты не можешь, — сиплю я, — Не надо, Олег, в этот раз не надо.
— Игорь, целители не смогут тебе помочь… — бормочет он.
Ну да, только если не найдется такой же, как я, привитый магией разных народов. Я это понимаю, как и то, что Саницкий может сглупить, опять попытавшись вытащить человека из лап смерти.
— Обещай! — я все силы бросаю в требование, вцепляясь в его руку.
Он вроде обещает, но я снова проваливаюсь в кошмары. Там страшно, но хотя бы не больно. Слышу стрекотание лопастей, лицо обдувает горячим воздухом и посыпает песком. Открываю глаза и вижу Яра.
— Игорь, даже не вздумай! — орет он на меня. — Я тебя и в полях Иалу достану и сам прибью!
— И не надейся, братец, — еле усмехаюсь. — Карман, карман на груди.
Мне почему-то становится важно, чтобы он получил свой сувенир. Весь мир сужается до одной цели. Хриплю, пытаясь поднять руку. Меня куда-то несут, шум вертушки приближается, брат бежит рядом.
Он удерживает мою руку, укладывая ее обратно, но я сопротивляюсь и Яр послушно открывает карман и достает амулет.
— Тебе, как и ты и просил, из Дименхора, — совершенно счастливо сообщаю ему я и улетаю в темноту.
В следующий раз я прихожу в себя от монотонного бормотания. Слабый свет свечей, душный аромат благовоний — я в храме. Все, меня уже в последний путь готовят?
Не могу поднять голову, да я вообще ее не чувствую. В поле зрения появляется знакомая жрица. Ясно, я в храме великой девятки на базе. Значит, дело совсем плохо. Я вслушиваюсь в ее слова.
— О Рути, он не убавлял от меры веса. О Унем-сенф, он не резал быков, принадлежащих богам. О Иремибеф, он не осквернил бегущей воды. О Акшут, он не совершал вороства.
Она что… Меня подбрасывает, пронзая тело болью.
— Нееет, хватит, хватит!
Я кричу, а имена богов раскалывают череп, разрывают мышцы и вонзаются иглами в глаза. Кажется, я падаю на пол, бьюсь головой. Хватаюсь за ногу жрицы, впиваясь ногтями в мягкую теплую кожу.
Хтоническим еладком ваш пантеон. Ну почему так сложно сдохнуть… И снова отрубаюсь.
Осознав себя как живого человека, открывать глаза я не тороплюсь. Вроде ничего не болит. Только ломит тело и невыносимо чешется нос.
Воздух прохладный, свежий. Заупокойных завываний не слышно и пахнет приятно. Ничем. Открываю глаза — типичная больничная койка, ширма и низкий бетонный потолок. Похоже, что я в лазарете на главной базе.