С оглушительным грохотом, от которого содрогнулся под ногами каменный пол, в самом центре зала приземлился один из гостей — седовласый полковник в парадном мундире, чей ранг, судя по мощи и плотности его ауры, был не ниже Кульминации Предания.
Он успел парировать первый размашистый удар алебарды одного из нападавших, но двое других, не сговариваясь, синхронно выпустили по нему снопы сковывающих сияющих энергий.
Золотистые, похожие на расплавленный металл нити оплели полковника с ног до головы, и он, с гримасой немой ярости и боли, с грохотом рухнул на колени, его собственная внушительная мощь оказалась мгновенно подавленной и бесполезной против идеально скоординированной атаки.
После этого последние очаги сопротивления были подавлены в считанные секунды. Те, кто пытался бежать через разбитые витражные окна, были быстро настигнуты, оглушены и обездвижены.
К сожалению, хотя на светском вечере присутствовало множество представителей разных дворянских родов, ни у кого из них не нашлось телохранителя ранга Эпоса.
Во-первых, потому что Эпосы, хотя и не были особо редки в Роделионе, обычно не занимались такой банальной вещью, как охрана, тем более если речь шла не о ключевых членах родов.
Во-вторых, потому что, хотя рабство и было разрешено, на него было наложено множество ограничений и само оно оставалось примерно таким же табуированным, как секс. То есть все об этом знали, почти все этим занимались, но в открытую об этом, тем более не с близкими, предпочитали не говорить. И на подобном мероприятии мало кому хотелось обсуждать рабство и свои потенциальные покупки в присутствии молчаливых и суровых телохранителей.
В-третьих, потому что гарантом безопасности был сам граф Орсанваль, организовывавший званый вечер. Вот у него, кстати, мог бы быть телохранитель ранга Эпоса, но то ли что-то пошло не так, то ли я, не имея артефактов-окуляров и доступа к «Юдифи», просто не заметил его появления и боя, но этот Эпос, если и был, так себя и не показал.
В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени, сдерживаемыми рыданиями женщин и зловещим скрипом накренившихся балок, на которых агонизировал некогда великолепный особняк.
Потолок над нами зиял черными дырами, сквозь которые был виден холодный и равнодушный, усыпанный звездами купол неба Роделиона и парящие, замершие в ожидании фигуры захватчиков, начинавшие медленно, как хищные птицы, спускаться в зал.
Человек двадцать или около того, видимо кто-то остался снаружи или, возможно, был ранен в бою. Теперь, когда пыль начала понемногу оседать, я наконец разглядел их одеяния.