Я рванул в сторону, едва уворачиваясь от когтей размером с мой торс. Матриарх шиваро ревела так, что в ушах звенело, а ее перья, покрытые каким-то жирным налетом, лишь слегка обуглились от моих огненных пуль.
— Да ты, сука, чем смазанная? — выругался я, швырнув в нее еще один заряд.
Огонь вспыхнул, погас. Перья даже не задымились.
Впрочем, возможно, дело было в том, что я уже давно выдохся. Мана капала из меня последними жалкими каплями, а эта переросшая курица даже не думала отступать. Ее желтые глаза, размером с блюдце, сверлили меня ненавистью.
И тут я вспомнил, где нахожусь. Центр гнезда. Кладка.
Огромные, больше моего торса, в пятнистой скорлупе, они лежали в углублениях повсюду вокруг нас.
— Ну конечно, — прошипел я. — Яйца.
Еще один выстрел — чисто для отвлечения. Матриарх взревела, но не двинулась с места, прикрывая яйцо крылом.
— Ага, вот и слабое место.
Я рванул вдоль стены, стреляя по яйцам у нее за спиной. Пули уже почти не грели — лишь жалкие искры, но матриарх все равно вздрагивала от каждого хлопка.
— Боишься за детишек? — я поймал момент и шмыгнул прямо под ее брюхо, прижимаясь к ближайшему яйцу.
Матриарх замерла.
Ее когти, уже занесенные для удара, дрогнули.
— Не хочешь раздавить свое же яйцо? Понимаю.
Я выстрелил ей прямо в глаз.
Она взвыла, но так и не ударила.
— О, да ты просто мамочка-героиня, — я едва успел отпрыгнуть, когда она попыталась прихлопнуть меня крылом.
А мана тем временем заканчивалась.
К тому же сзади, из темных тоннелей, донесся шум — десятки когтистых лап били по дереву, крылья шуршали, как паруса в шторм. Обычные шиваро, те самые, что гнались за мной через весь, высыпали в гнездовой зал. Их перья взъерошились, клювы раскрылись в угрожающих криках, но…
— Р-р-р-р-а-а-ах!
Матриарх издала звук, от которого у меня задрожали колени. Не просто рев — это был приказ, закон, не терпящий возражений. Шиваро замерли, будто врезались в невидимую стену. Некоторые даже попятились, прижимаясь к полу.
— Ого, — я присвистнул. — Да ты тут настоящая королева.
И королева, судя по всему, предпочитала лично разбираться с наглецами. И, когда она немного привыкла к моему стилю прятанья за яйцами, догонять меня, наступая в промежутки, стало для нее куда проще.
К счастью, у меня уже был наготове следующий шаг.
— Прости, малыш, — я пнул ближайшее ногой, и оно покатилось, тяжелое и неповоротливое, прямо под ногу матриарха.
Она замерла.
Ее лапа зависла в воздухе, когти дрожали.
— Не хочешь наступить? — я уже толкал следующее, перекатывая его через неровности пола. — Ну ничего, я помогу.