— И тот, для кого делают.
— Да. — Она допила чай. — Он говорил: справедливость — это не то, что на слуху. Это то, что конкретному человеку не дали его украсть. Или вернули. Или защитили. — Долгая пауза. — Один человек — это уже много.
Я думал о Сёмине. О Крюкове. О Зое из ЖЭКа. О Петровиче, который пять лет молчал. О Колосове, который оставил семью в Кирове ради показаний. О Ляхове, который два месяца не спал.
Один человек — это много. Несколько человек — это уже что-то.
— Нина Васильевна, — сказал я.
— М?
— Как вы держались всё это время? — Я не уточнял — она поняла. — После Гриши. Одна.
Она помолчала.
— Привыкаешь, — сказала она. — Я уже говорила тебе это слово.
— Говорили.
— Но привыкать — это не значит забывать. И не значит переставать. — Она смотрела на стол. — Это значит — учишься жить с этим рядом. Он всегда рядом. Просто тихо.
— Это тяжело?
— Иногда. — Пауза. — Но честно. Лучше, чем делать вид, что его не было.
Я смотрел на неё. Маленькая пожилая женщина с кружкой чая. Семьдесят лет — в этом городе, с этим человеком, потом без него. И дальше — одна, но с ним рядом. Тихо.
— Заканчивается что-то у вас, — сказала она вдруг.
Я поднял голову.
— Что заканчивается?
— Не знаю точно. Но вы стали другим за последние дни. — Она смотрела на меня внимательно. — Тихий. Сосредоточенный. Так бывает, когда дело к концу.
— Откуда вы знаете, как это выглядит?
— Гриша так же выглядел. Когда заканчивал дело — становился тихим. — Пауза. — Это не плохо. Просто — заметно.
Я молчал.
— Страшно? — спросила она.
— Немного, — сказал я честно.
— Это нормально. — Она встала, взяла тарелку. — Доедай. Стынут.
Я доел. Помыл за собой — она не возражала. Поставил тарелку на место.
— Спасибо, — сказал я.
— На здоровье, Алёша.
Я пошёл к себе.
В комнате достал тетрадь. Написал:
Колосов, Ляхов, Петрович — все трое дали официальные показания. Кравцов принял. Ирина говорит — дело движется. Ходатайство Шахова отклонено.
Петрович приехал сам. «Раз уж начал — надо до конца».
Ляхов: «Вы пришли. Сами. Без бумаги. Это не работа. Это другое».
Я остановился. Смотрел на последнюю строку.
Потом написал ещё:
Нина Васильевна говорит — заканчивается что-то. Видит. Она всегда видит.
Гриша: «маленькое дело — это тоже дело. За маленьким делом стоит живой человек».
Три свидетеля. Ирина держит. Горком ответит на запрос. Следующий шаг — скоро.
Закрыл тетрадь.
Лёг на кушетку. Смотрел в потолок — в трещину, которую знал наизусть.
Думал о трёх людях, которых видел на этой неделе. О Колосове с прямой спиной. О Ляхове с портфелем. О Петровиче с пустой авоськой.