Через десяток секунд пристального наблюдения я почувствовал тошноту и головную боль. Хочу еще уровней этак пятьдесят в регенерацию, чтобы такие дебафы проходили за минуты, а не за месяцы.
— Хватит прохлаждаться! — крикнул, похоже, лидер. — Отлежитесь в убежище. Подъем!
Крунлаги начали подниматься и я, хотя и с некоторым усилием, тоже встал на ноги. Вереница карликов потянулась во тьму пещеры, разгоняемую колеблющимся пламенем факелов. Плеск воды становился все отчетливее, и вскоре я даже почувствовал запах влаги. А еще чуть позже увидел темную поверхность, немного бликующую, но спокойную.
— Буруг! — окликнул лидер одного из коротышек, — наполни фляги. Остальные готовьтесь к переходу .
Карлики начали скидывать свои небольшие рюкзаки, чтобы забросить их на плечо или на голову. Похоже, они собирались вброд миновать водную преграду, отчего я даже несмотря на ментальную глухоту ощутил укол страха. Пугал тот факт, что сколько я ни всматривался не видел другого берега.
Тот, кого звали Буруг, обошел остальных, забирая фляги у тех, кто успел их осушить, после чего направился к берегу. Когда до водной глади оставалось с десяток шагов, коротышка присел, начав очень осторожно красться вперед. На каждый близкий плеск воды он замирал, словно готовый в любой момент броситься назад. Оглянувшись на остальных, я понял, что все они напряженно, затаив дыхание, наблюдают за своим собратом.
Наконец, подобравшись к краю воды, крунлаг останавливается, вновь прислушиваясь. Почти минуту он стоит так, не шевелясь. В этот момент он напоминал не хищника, заметившего добычу, нет, весь его вид вызывал у меня ассоциацию с пугливой антилопой, услышавшей треск сломавшейся под лапой гепарда ветки. Оцепенелое напряжение, секунда за секундой.
Наконец Буруг наклоняется к воде и погружает первую фляжку. Крунлаги расслабляются. Лидер начинает раздавать команды, в основном жестами, выстраивая остальных в цепь.
В этот момент водная гладь взрывается. Я не успеваю ничего заметить, лишь слышу всплеск, громкий, резкий, внезапный. Буруга на берегу уже нет. Оцепенение на миг настигает и меня, после чего сквозь пелену шока до сознания доноситься крик:
— Бежим!
Но я не могу даже двинуться с места. Из воды выскальзывает пара золотых глаз, намертво примораживая меня к земле. Бьющийся в агонии бессилия разум пытается заставить вмиг омертвевшее тело двигаться. Бесполезно.
Глаза, быстро приближающиеся, сменяются раскрытой пастью. С изрядной долей фатализма я отстраненно отмечаю конец своей первой жизни. В следующий миг страшные зубы смыкаются.