Стоило достаточно отойти от стены, как перед нами возникли баррикады — следующий рубеж обороны. Надеюсь, не последний, потому что большой уверенности они не внушали. И даже дежурившие на баррикадах воины, именно воины, а не ополчение, спокойствия не добавляли.
Один из воинов, сурового вида мужик, махнул нам рукой.
— Эй! Феска! Что там с дерохами?
— Отбились, — громко ответила девушка и добавила уже тише: — Если можно так сказать.
Баррикады прошли легко, никаких проверок или чего-то подобного. Видимо, Феску знали в лицо. А за баррикадами начался палаточный лагерь. Практически переполненный палаточный лагерь. Палатки стояли во дворах домов, стояли прямо на улицах, стояли всюду. Множество костров, совершенно не дававших дыма, отчего я не видел столбов издалека. Многие сидели около огня, кто-то просто лежал в палатках. Женщины, дети, старики. Похоже здесь собралось все население города, может даже вместе с окраинами.
Я не всматривался в лица всех этих орков, но видел их. В них не было какой-то особой надежды или уверенности. Скорее наоборот. Уныние, апатия, страх. Я не видел улыбок, даже у детей. Похоже, здесь никто не верил в победу.
Феска обошла палатки «гражданских», и мы вышли туда, где сосредотачивались силы защитников. Пара шаманов с помощниками латали раненых под большими навесами. Чуть в стороне стояла палатка, где толпились воины в более дорогой одежде и броне. Туда же то и дело прибегали посыльные, докладывая, насколько я успел уловить по обрывкам фраз, о попытках прорыва и штурма то в одном, то в другом месте.
— Феска! — окликнул девушку воин, имевший аж целый нагрудник. — Что с дерохами?
Похоже, твари и правда доставляли огромные проблемы, раз на них все так акцентируют внимание. Впрочем… Да, я бы тоже акцентировал.
— Отбились, — отозвалась орчиха без всякого воодушевления. — Задрали десяток Шелеза, да ополчения с десятка три.
Орк не стесняясь в выражениях выругался. И вновь мой переводчик дал частичные сбои. Похоже, дяденька ругался аж на нескольких языках. Присмотревшись понял, что дяденька уже преклонного возраста. И все его морщины и седина не от тяжелой службы, а от тяжести прожитых лет.
— А этот? — он кивнул на меня.
— Выживший, остался без десятника, — объяснила девушка и, подумав, добавила. — Почти забил одну тварь. Как минимум, не начинает гадить в штаны от одного их вида.
Какая лестная характеристика. Хотел отшутиться, но так и не смог придумать никакой шутки, кроме банального и глупого: «нет, гажу, но не подаю виду».
— Ясно, — характеристика старого вояку не впечатлила. Мне же он приказал: — Иди к шаманам, попроси зелье. Потом поставим тебя куда-нибудь.