Все усилия братьев ордена Триликого, предпринятые для того, чтобы задавить всеобщее ликование, оказались тщетными — оно только нарастало. Люди в едином порыве встали на колени, вверяя свою судьбу и страну в руки короля.
Леон, величественным жестом откинул подбитую мехом накидку, поправил на голове корону, отозвавшуюся вспышкой золотых лучей (ну прям ни дать, ни взять Красно Солнышко, елки ж с палками) и торжественно попросил свой народ подняться с колен. Люди встали, распрямив спины. Вышло довольно символично. Как будто монарх вернул им обратно достоинство и честь, что бывает довольно редко, по крайней мере, обычно в учебниках истории описывается, как монархи наоборот, всех людей ставили на колени.
— Даже, если допустить, что вы не лжете, и вы действительно представитель династии королей, который каким-то чудом вернулся к нам из глубины веков… В чем мы, естественно, как здравомыслящие люди, сомневаемся, — подал голос брат Итан и хотя его речь утратила былую силу, держался он по-прежнему очень неплохо. — Эти люди виновны и тому есть неоспоримое доказательство.
— Так предъявите их народу, — потребовал Леон.– И народ решит, насколько эти доказательства убедительны.
— Народ или ты? — со всем возможным для него ехидством заявил альбинос.
— Я и есть народ, — не без пафоса ответил Леон.
Судя по одобрительному шуму на площади, людям это заявление пришлось очень даже по душе. Я усмехнулся, кажется, Леон был ещё тем популистом. К добру ли?
— На суде была использована судейская цепь, — объявил брат Итан с видом, что уж теперь все вопросы должны быть сняты раз и навсегда. — Сам Триликий заткнул уста Эрику Герберту и Филиберу Гансу, не дав им и слово вымолвить в своё оправдания. Что зафиксировано протоколом Триликого.
— Предъявите эту цепь народу, — спокойно потребовал Леон.
— Ты, жалкий самозванец, какое ты имеешь право…– начал возмущаться альбинос, порозовев, как порося на вертеле.
— Если такова воля народа, — перебил альбиноса брат Итан, — мы покажем вам цепь.
На глазах у всех подозвали стражника и отметили его дланью, чтобы он смог принести цепь. И уже через каких-то пятнадцать минут цепь оказалась в руках брата Итана.
— У меня нет сомнений, что данная цепь, это судейская цепь Триликого, — тщательно осмотрев цепь, констатировал брат Итан.
Меня так и тянуло подсказать Леону про зелье единорогов, о котором мне рассказал брат Лесли. Он словно почувствовав мой внутренний порыв, посмотрел на меня. Мы встретились с ним взглядами, и я, зная, что Леон умеет читать по губам, объяснил, что Триликий ослеплён зельем, которым предатели осквернили его цепь. Подтверждая, что он всё понял, Леон едва заметно кивнул.