Один поцелуй. Всего один. И у Вики соски так набухают, что она задыхается от желания раздеться. Андрей дает им передышку – ровно секунду, во время которой он с силой сжимает свободной рукой ее подбородок, пальцами мажет по мокрым губам и говорит на выдохе:
– Я, блять, так соскучился по тебе.
После чего снова целует.
И Вика окончательно теряет рассудок.
Она размазана по стеклу, она – оболочка, кусок пластилина, из которого Андрей может лепить все, что ему захочется.
Накрывает своим телом, вжимает в поверхность, раздвигает коленом ноги.
Они сталкиваются, и оба, как сумасшедшие, начинают двигать бедрами друг другу навстречу, потому что это невыносимое желание, оно граничит с безумием, от него невозможно избавиться, только вытравить его, вытрахать.
Вика стонет в голос, когда чувствует чужой стояк своей промежностью, когда они трутся, когда Андрей торопливо расстегивает ее ширинку, чуть спускает вниз штаны. Жадно, грубо обхватывает ладонями голые ягодицы.
Вика выкрикивает что-то нечленораздельное, снова тонет в поцелуе, горячие руки на попе, трущийся о ее клитор толстый член.
Она уверена, что сейчас кончит.
Вот так, позорно, за пару минут, после трех поцелуев и облапанной задницы.
Оргазм так близко, что Вика не может не шептать всякую чушь между поцелуями, не может не тереться, не двигаться навстречу чужим движениям, и Андрей, который также отчаянно вжимается в ее тело – это бомба, которая, взорвавшись, заберет ее с собой.
Но вдруг… Все прекращается.
Андрей останавливается, вытаскивает руки из ее штанов и поднимает ладони над головой, словно в него будут стрелять.
Признаться, Вика была бы рада его пристрелить, потому что вот так обламывать чужой (да и свой, блин, тоже) оргазм просто нельзя!
– Это пиздец какой-то, – говорит он и отходит еще на шаг, оставляя Вику распластанной по стеклу. – Давай мы попробуем – хотя бы, блять, попробуем – дойти до кровати. Чтобы все сделать правильно.
– Что?! – чуть ли не визжит Вика.
– Просто… У меня с собой нет… Все там, в спальне…
Вика смотрит на него волком, у нее от ужаса мелькают пятнышки перед глазами. Он что… СЕРЬЕЗНО?!!!
Видимо, абсурдность данной мысли и самого Андрея ввергает в шок, потому что пару секунд еще он рассматривает возбужденную, с торчащими сосками, зацелованную, лохматую Вику, а потом рявкает:
– Блять, похуй!
И снова шагает в ее сторону, на этот раз такой уверенный в себе и агрессивный, что Вика знает – ей конец.
Им обоим конец.
Тело прижимается к телу, язык скользит в рот.
Звук, с которым они трутся друг о друга, обильно смочив член Андрея слюной, разлетается по залу и только разгоняет жар их склеенных тел. Вика не узнает сама себя – то, что она говорит, то, какие слова шепчет, какие стоны слетают с ее губ…