Вика не хочет умирать.
Она жить хочет. И любить Андрея, и чтобы он любил в ответ, и радоваться этому чувству, потому что оно первое – такое сильное – в ее жизни.
Белоснежная тарелка опускается на стол перед Викой, и она, моргнув, отворачивается.
Что ж, действительно, самое время для еды.
***
Огни вечернего города мигают перед глазами, когда они возвращаются домой.
Вика сытая, разморенная вкусным ужином и этим волшебным вечером, она отчаянно борется со сном, глядя в окно.
Который сейчас час? Не позже десяти, а она готова убить за то, чтобы оказаться сейчас в своей чистой мягкой постели и уснуть.
Андрей молчит всю дорогу, но это не напряженное молчание – должно быть, он, так же как и Вика, переваривает этот вечер вместе с ужином и напитками.
Что между ними?
Вика не знает.
Ей известно только, что прямо сейчас секс – это последнее, что ей нужно, и если Андрей считает так же, если он не собирается трахать ее сегодня, то… Зачем это все? Для чего?
Они не должны проводить время друг с другом просто так. Это никак не вяжется с их изначальной договоренностью. Но атмосфера, царящая в машине сейчас, не располагает к жесткому траху. Она скорее располагает протянуть руку и коснуться пальцев Андрея, лежащих на рычаге управления.
Вика не успевает обдумать эту мысль – но, должно быть, она слишком долго таращится на его пальцы, потому что в какой-то момент Андрей бросает на нее быстрый взгляд и…
Берет ее за руку.
Переплетает их пальцы.
Вика клянется – если Андрей сейчас поднесет их к губам, то она отключится, но этого не происходит. И слава богу!
У нее от одной мысли о том, что они держатся за руки, все плывет перед глазами, и поэтому Вика спешит отвернуться, прекрасно зная, какое у нее сейчас выражение лица.
Обволакивающая теплота квартиры окончательно вышибает из Вики последние силы. Она снимает верхнюю одежду в прихожей и, пройдя в гостиную, плюхается на диван.
– Если хочешь – там есть пиво в холодильнике, – бормочет она, и Андрей отвечает:
– А ты хочешь?
– Не откажусь.
Это белое вино, эти морепродукты, сраная микрозелень, застрявшая в зубах – а Вика просто мечтает о холодном пиве и, возможно, о жареных семечках, как бы смешно это ни звучало.
Она подгибает под себя ноги, включает телевизор и бездумно переключает каналы, пока не натыкается на очаровательную комедию родом из начала девяностых.
– «Оскар!» – восклицает Андрей за ее спиной, а потом обходит диван и садится рядом.
Он протягивает Вике распечатанную бутылку, а сам не отрывает взгляда от экрана. На лице его… такая детская безмятежная улыбка, что Вика не может не спросить: