Вот, например, на днях…
Вика была готова к его приходу, но не была готова к тому, что в ее рот ворвутся языком уже в пороге.
Андрей закрывает за собой дверь, а потом вжимает Вику в вешалку для одежды. Одна его рука зарывается в волосы на затылке, а вторая – стягивает с нее халат.
Вика ничуть не возражает. Ей хватает трех секунд, чтобы превратиться в растопленный мармелад. Ее тащит так, что она не сдерживает стонов.
Поцелуи Андрея – это какое-то недооцененное чудо света, серьезно. То, как он делает это, как вылизывает рот Вики, как прижимает ее к себе за затылок, как перебирает волосы руками – достойно всего золота мира.
Вика не знает даже, что действует на нее сильнее – язык во рту или его рука у нее в трусиках.
Он медленно гладит промежность, делая ее до бесстыдства мокрой. Вика задыхается, ей так мало воздуха, но она не может отказаться от поцелуев с Андреем, это словно наркотик.
Ей мало и мало. Даже если бы они только целовались, и это означало бы, что продолжения не будет, она не смогла бы остановиться.
Когда Андрей отстраняется, Вика чуть ли не скулит от разочарования. Ей приходится открыть глаза, заглянуть в чужие – а там… Ох, боже… У Андрея там ад. Там полыхает, светится, горит. Взгляд его убийственно-прекрасный, горячий, как пламя. Вике кажется, что если Андрей продолжит смотреть на нее вот так , то скоро ее не станет. Останется только пепел и все.
А потом Андрей делает то, чего не делал никогда.
Он говорит:
– Привет.
Продолжает поглаживать ее по затылку, пальцами волосы перебирая.
Это такое «привет», которое в нормальной паре сошло бы за «я соскучился», и Вике так тяжело, что она даже не отвечает – только тянется за новым поцелуем, закрыв глаза.
Пока они до спальни добираются, Вика вся горит. Она срывает с Андрея рубашку, забыв расстегнуть две последние пуговицы, и они катятся по паркету со стуком, но никто не обращает на это внимания.
Андрей… Он как будто год не трахался, хотя был у Вики позавчера. Он как бешеный мнет ее тело, прижимает к себе, трется о ее пах своим – о тонкие трусики жесткой тканью классических брюк. Рычит. Натурально рычит, когда целует ее в губы, а потом, схватив за волосы, заставляет откинуть голову назад.
Впивается ртом в шею. Сильно. Жжется. Вика знает, что будут засосы синие, с фиолетовым отливом, но ей все равно. Это то, что делает ее счастливой. То, за что она готова отдать все – за метки Андрея на своем теле.
Когда Вика остается совсем без одежды, а Андрей – в одних только трусах, происходит нечто, чего не происходило раньше.