— Я сама… – шепчет она, когда мы тормозим у ее подъезда. – Да поняла я все! Открой дверь, я сама поднимусь и принесу сумку. Дай мне десять минут.
Смотрю на ее дрожащие пальцы и отрицательно качаю головой.
— Нет, Лиза. Сама ты теперь больше никуда не пойдешь.
Салон частного джета ослепляет роскошью: бежевая кожа, полированное дерево и тихий гул двигателей. Стараюсь сидеть неподвижно, вжавшись в глубокое кресло, и всем видом показываю, что этот интерьер меня не трогает.
Делай вид, что ты каждый день летаешь на личных самолетах, Лиза. Плевать на стюардессу в идеальной форме, плевать на запах дорогого парфюма. Ты здесь пленница, а не гостья.
Макс на меня не смотрит. Он полностью ушел в работу: ноутбук, стопки документов, бесконечные звонки. Он говорит на английском, переходит на какой-то резкий восточный диалект, потом – на французский. Его голос звучит сухо, властно, короткими рублеными фразами. Он то и дело встает, расхаживает по салону, заполняя собой все пространство, и я невольно слежу за каждым его движением.
Когда приносят ужин, он кивает на широкий стол рядом с собой.
— Пересядь сюда, Лиза. Тебе будет удобнее.
— Я и тут пристроюсь, – отрезаю я, впиваясь пальцами в подлокотники своего кресла. – Мне не нужно твое гостеприимство.
Он не настаивает. Просто пожимает плечом, молча возвращаясь к своим бумагам. Едим мы в оглушительной тишине, нарушаемой только стуком приборов. Я ковыряю салат, чувствуя себя максимально нелепо, а он продолжает работать, словно меня здесь нет.
Внезапно телефон в его руке вибрирует снова. Макс замирает, смотрит на экран, и его лицо мгновенно меняется. Черты лица смягчаются.
— Да, – отвечает он, и я едва не роняю вилку. Его голос падает до нежного, почти воркующего баритона. – Все в порядке. Нет, я не занят… Со мной все хорошо, не волнуйся. Скоро буду, увидимся. Да, я тоже. Целую.
Внутри меня что-то болезненно колет. Ревность, острая, как заноза, прошивает насквозь.
Какая она, женщина, способная заставить этого человека так звучать? Идеальная бизнес-леди? Светская львица? Конечно, у такого, как он, не может быть пусто в сердце. Куда мне против нее…
Отворачиваюсь к иллюминатору, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Но тут Макс добавляет, чуть улыбнувшись в трубку:
— Мам, обещаю, я перезвоню, как только приземлюсь. Ложись спать.
Едва не давлюсь глотком воды. С мамой. Он болтал с мамой. Злость, которую я старательно взращивала весь полет, внезапно дает трещину. Грозный Макс, который час назад отдавал приказы о захвате порта, сейчас успокаивает мать, чтобы та не волновалась.