— Быстро? — он приподнимает бровь, потом достает кольцо, ставит коробочку на мой стол и берет мою руку.
— Ну да, мы же толком ничего друг о друге не знаем.
Я только договорив, понимаю, какую опять сморозила чушь и, судя по взгляду Смолина, он со мной более чем согласен.
— Я думаю, ты и сама понимаешь, какую глупость сейчас выдала, — смеется, бесцеремонно, не дожидаясь моего на то согласия, надевает кольцо на безымянный палец.
К моему удивлению, садится оно идеально, точно по размеру.
А впрочем, чему удивляться, это же Смолин.
— Я еще не сказала, что согласна.
— А у тебя в этом вопросе нет права голоса, приказы начальства не обсуждаются.
— То есть ты приказываешь мне выйти за тебя?
— Я на этом категорически настаиваю.
— Это как-то связанно с тем, что сегодня я призналась тебе в любви? — всматриваюсь в его лицо, вспомнив о своем утреннем признании.
Я ведь действительно это произнесла. Произнесла, через столько времени после того разговора в беседке родительского дома. Тогда мы успешно сделали вид, что ничего не произошло, Слава на меня не давил, а мне нужно было переварить.
Нет, не потому что я не понимала, что это взаимно, а просто потому, что боялась озвучить свои чувства вслух. Казалось, стоит мне только произнести эти слова, как все мгновенно рухнет.
— Это связано с тем, что я люблю тебя и хочу провести с тобой всю свою жизнь.
— Прямо всю?
— Прямо всю, но ты не переживай, я и на том свете тебя достану.
Я тихо взвизгиваю, когда он неожиданно подхватывает меня на руки и сажает на стол.
Какое-то нездоровое удовольствие ему это доставляет.
Мне стоит только вспомнить о том, что он делал со мной на столе в своем кабинете, как тело тут же бросает в жар, щеки заливаются краской, а между ног становится до ужаса влажно. И это несмотря на то, что он каждую ночь вытворяет со мной такое, что на утро я с трудом свожу ноги.
Это же кошмар какой-то! Он меня в наркоманку одичавшую превратил.
— А что скажут родители?
— Я давно уже заручился их согласием, — огорошивает меня своими словами.
— Чего? В смысле давно?
— Ну в тот наш визит к ним и заручился, точнее, поставил перед фактом, сначала твоего отца, потом и маму.
— Ты серьезно?
— Вполне.
— То есть ты опять все решил за моей спиной, да?
Нет, ну он же просто невыносим!
— Ну не злись ведьмочка, — шепчет, крепче прижимая меня к себе, чтобы не думала вырываться, — не злись.
— Назови мне хотя бы одну причину, почему мне не стоит на тебя злиться?
— Потому что я люблю тебя? — он улыбается, проникнув ладонью под мою блузку.
— Не смей.
— И потому что ты любишь меня, — шепчет, пробираясь выше.