Довольный собой, он покидает приемную.
Слава провожает его взглядом, а потом произносит:
— Пивка, значит, попить?
Я вздыхаю, встаю из-за стола, обхожу его и подхожу к своему чрезмерно ревнивому боссу.
— Он же тебя нарочно провоцирует, а ты ведешься, — улыбаясь, разглаживаю почти невидимые складки у него на пиджаке.
— Ведусь, — кивает, обхватив меня за талию и привлекая к себе.
— Он и дальше будет так делать, если ты не перестанешь реагировать.
Поправляю края пиджака и вдруг замираю, зацепившись за одну весьма интересную деталь.
Уставившись на галстук, рассматриваю идеально завязанный узел, и все бы ничего, но я точно помню, что сегодня я его не завязывался, а вчера он был в другом.
— Что-то не так? — спрашивает, заметив мой интерес.
— Твой галстук.
— А что с ним?
— Он завязан.
— И что в этом удивительного?
— Я его не завязывала, — произношу очевидное.
— Правильно, я сам его завязал.
— Что ты сделал?
Я даже моргаю несколько раз, не будучи уверенной, что мне не послышалось.
— Маш, ну ты правда думала, что я не умею галстуки завязывать? Как-то же я до твоего появления справлялся, — он смеется, сильнее прижимая меня к себе.
— Я… — шепчу растерянно, — но зачем ты тогда все время просил меня его завязывать?
Он смотрит на меня, большим пальцем проводит по щеке, улыбается.
— Мне просто это очень нравилось.
— Да ты! — я дергаюсь, в желании выбраться из его объятий. — Ты… ты… Ты меня два года заставлял это делать каждый день.
— Заставлял, и ты не представляешь, как это было приятно.
— Ты просто невыносим.
— Так и есть, — скалится довольно, — и раз уж мы заговорили о галстуке, — замолкает, чуть отстраняется, сунув руку в карман.
Я не сразу понимаю, что происходит. Даже когда он достает из кармана маленькую бархатную коробочку, я просто непонимающе на нее пялюсь.
— Ты как-то интересовалась, кто будет завязывать мой галстук, когда я женюсь.
Я только теперь осознаю, что он держит в руке. В ужасе распахиваю глаза, перевожу ошарашенный взгляд со Смолина на коробочку.
— Ч… что ты…
— Я иначе хотел, но у меня, видимо, нормально кроме работы ничего не получается, — он усмехается, а я замечаю, что он как-то весь подбирается, словно волнуется.
Молча наблюдаю, как он открывает коробочку.
— Маш, — заглядывает мне в глаза, — выходит за меня?
Я от шока даже пошевелиться не могу, так и стою, пригвожденная к полу с отвисшей челюстью.
В смысле? Он что? Он мне предложение, что ли, делает?
В памяти тут же всплывает недавняя шутка Соколова.
— Я… — неверяще качаю головой, — я не…
— Маша.
— Но как же… Так же нельзя.
— Почему?
— Ну мы… Все это быстро очень.