И толпа просто взорвалась. Со всех сторон разносились крики «Джокер! Джокер!» и они были такими громкими, что у меня заложило уши.
Николсон шел по дорожке с той хищной улыбкой, которую я помнил по его фильмам, и было видно, что он испытывает от этого безумия искреннее удовольствие. Он останавливался, подмигивал камерам, махал руками, и каждый его жест вызывал новую волну воплей.
Потом снова пошли незнакомцы. А потом я увидел человека, при виде которого у меня перехватило дыхание.
Он вышел не из лимузина, а из обычного черного «Мерседеса», но я узнал его мгновенно, задолго до того, как толпа заскандировала его имя. Широкие плечи, массивная шея и походка человека, для которого костюм слишком тесен. Но не из-за пуза, а из-за мышц.
Это был Сильвестр Сталлоне.
Это был Слай собственной персоной.
В моей прошлой жизни у меня на стене висел плакат с «Рокки». И я пересмотрел этот фильм раз пятнадцать, и именно из-за него пошел заниматься боксом. Я знал «Рэмбо» наизусть, и любил даже пятую часть, которую многие сравнивали с «Один дома», хотя сравнение вообще неуместное. Когда он вернулся в роли мафиозо в «Короле Талсы», я был счастлив, и даже болел за него, пусть он и был бандитом, а я ментом.
Сталлоне был для меня не просто актером, он был символом того, что человек с низов может подняться и стать кем-то. Рокки Бальбоа, парень, который не был никому нужен, но дрался до конца. Когда тебе двенадцать лет, и ты живешь в хрущевке, такие истории значат очень много.
И вот он стоял на красной дорожке, позировал фотографам и улыбался. Мне стоило очень больших трудов устоять на месте, а не броситься к нему.
Я же даже собаку в его честь назвал, точнее, в честь его героя.
Я усилием воли отвел взгляд. Толпа стала напирать, особенно после появления Николсона и Сталлоне, и мне пришлось мягко оттеснить особо рьяных фанатов от ограждения. Никакой агрессии они не проявляли, это были просто молодые ребята, которые хотели увидеть своих кумиров поближе.
Один парень лет шестнадцати попытался даже перелезть через барьер, но я поймал его за шиворот и вытащил обратно. Он посмотрел на мой жетон и извинился.
Вежливые тут люди, однако.
Когда все гости прошли внутрь и дверь театра закрылась, толпа на улице постепенно начала рассасываться. Те, кому достались билеты, потянулись ко входу, остальные же разбредались, обсуждая увиденное. Улица постепенно пустела, но сколько же они после себя оставили мусора.
Я выдохнул. Похоже, что самая сложная часть дежурства позади.
Подошел Фрэнк, перераспределил нас по новым позициям, теперь нужно было охранять выходы. Мне досталась зона у бокового выхода, куда должны будут подъезжать лимузины для важных персон. Самое козырное место.