— Кипяток готов! — минут через пять Андрей принес парящий армейский котелок.
— Минуточку… — Леонид растирал последние крошки. — Варенья бы… А то горькотища неимоверная будет…
Но варенья, как и меда, не нашлось. Был только сахар-песок.
— Не, с сахаром не надо, — отказался Леонид. — И так гадость редкостная, а с сахаром — вообще мерзость получится. Варенье — оно вкус перебивает, запах. А сахар — просто сладость. Не то. — Он тщательно размешал получившуюся серую кашицу в кружке, залил ее кипятком наполовину, снова размешал. — Ну, держись, солдат. Залпом. До дна.
Олег поморщился, но послушно выпил густую, вонючую взвесь. Лицо его скривилось от горечи. Леонид проводил его до УАЗа, уложил на заднее сиденье, накрыл всеми имеющимися куртками.
— Значит, первым заступаешь ты, — Леонид отвел меня в сторону, подальше от «больного». Его голос был тихим, но твердым. — Через три часа — Андрей. Я разбужу.
— А ты? — не услышав его имени, переспросил я.
— А я? — Леонид хитро ухмыльнулся. — Я старый. Я спать. Да и вообще, времени у нас вагон, все выспимся. Не волнуйся.
Сырость и темнота подвала действительно выматывали, создавая иллюзию глубокой ночи. Плюс все действительно устали.
— На, возьми, — Леонид протянул свой мощный налобник. — У тебя батарейки уже на ладан дышат. Так, на всякий пожарный… А мы — на боковую. Я — к больному, в УАЗ. Андрюха — в пикап. Разделимся, так спокойнее. — Он зевнул во всю пасть. — Ну, давай. Если что — стреляй в потолок. — Выдал он последнее напутствие.
— Ага, не дрейфь, — добавил Андрей, крепко прижимая к груди один из пакетов соли, словно ребенка. — Держи ухо востро. — И он поплелся к пикапу, пошатываясь от усталости.
Я поправил тяжелый револьвер за поясом, перетащил к самому выходу, под свет переноски, пару крепких, пустых ящиков. Соорудил подобие стула, привалился спиной к холодной бетонной стене. Луч налобника упёрся в противоположную стену. Тишина навалилась, густая и тяжелая.
Не знаю, сколько прошло времени. Вдруг я резко дернулся, едва не свалившись с ящиков. Сознание прояснилось с трудом. С досадой понял: я спал. Глубоко и беспробудно. Время моего дежурства должно было давно закончиться.
«Черт! Как так?» — выругался мысленно. «Только присел — и вырубился. Тоже мне часовой…» Хорошо еще, что всё было тихо. Проверил по часам — время дежурства Андрея.
Подошёл к пикапу, осторожно посветил фонарем в боковое стекло. Андрей спал, свернувшись калачиком на заднем сиденье, его дыхание было ровным. Будить его после своего провала казалось неправильным.
Я решил прогуляться, размять затёкшие ноги и прогнать остатки сна. Начал с обмера склада шагами. Примерно сто на шестьдесят метров. Огромное пространство. Потом пошел вдоль стен, луч фонаря скользил по грудам мусора, завалам досок, ржавому железу.