Сразу в клуб я не поехал, а заскочив домой, коротко обрисовал ситуацию жене. Она хоть и не поверила, наверняка решив что это какой-то розыгрыш, но быстро собралась и вскоре уже садилась в машину.
Клуб, он же Дом культуры — громоздкий бетонный куб, памятник еще советскому размаху, построенный в 80-е. Сейчас, с его широченным, но облезлым крыльцом и огромными, пыльными окнами, он казался нелепым и чужеродным. Но именно его актовый зал, рассчитанный на две сотни мест, был единственным местом, способным если не вместить всех желающих, то хотя бы попытаться это сделать.
Как в воду глядел, зал был забит народом. Люди стояли в проходах, сидели на ступеньках сцены, теснились у стен. Воздух гудел от гула голосов, пахло мокрыми валенками, сигаретным дымом и потом. Нам с Аней удалось протиснуться только к самым дверям. Стоять можно было лишь боком.
— Вот, видишь, здесь свет есть, — Аня ткнула пальцем в сторону сцены, где горели несколько тусклых лампочек.
— Это генератор работает, слышишь? — над гулкой какофонией голосов явственно прорезалось ровное урчание дизеля где-то в подвале.
— Минуту внимания! — Голос Кривоухова, усиленный каким-то древним микрофоном, гулко ударил по залу. — Попрошу тишины! ТИШИНЫ!
Гул стих почти мгновенно. Сотни глаз уставились на сцену, где стоял глава.
— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная, растерянная нота. — Сегодня ночью произошло… несчастье. Не знаю, как и почему. Поэтому — только факты.
Он замолчал, тяжело дыша в микрофон. В зале стало совсем тихо, слышно было только урчание генератора.
— Ранним утром, — заговорил он. — Сельчане не смогли выехать из поселка. Дорога… обрывается. Трассы нет. Лесополосы нет. Линий ЛЭП нет. Связи нет. Вообще. Город… — он сделал паузу, — не виден. Рассвело — пустота. Отправил тракториста по проселку к Григорьевке, но дорога обрывается на полпути. Ни Григорьевки, ничего нет.
Тишина в зале стала вакуумной. Казалось, даже генератор притих. Кто-то сзади ахнул. Женщина тихо всхлипнула.
— Что это значит? Кто виноват? — Кривоухов развел руками. — Не знаю. Чертовщина какая-то. Но обстоятельства — чрезвычайные. Предлагаю немедленно создать штаб для решения текущих вопросов и анализа ситуации.
Какое-то время все молчали, возможно ожидая продолжения, но потом началось неминуемое: два местных «лагеря» — условные «администрация» и «неформальные лидеры» — ринулись в бой за места в этом спасительном штабе. Споры, выкрики, попытки перекричать друг друга. Мы с Аней переглянулись. Дом нетопленый, дети одни, да и торчать здесь смысла не было.