— Вот такая история, мальчики… — закончила свой рассказ Аня, допивая остывший чай. Ее голос звучал устало, но в нем слышалась горечь и какое-то странное облегчение от того, что хоть какая-то картина начала вырисовываться.
— Мда… — протянул Леонид. Он допивал уже совсем холодный чай, губы его были плотно сжаты. — Похоже на правду. Маров-то у нас… как грязи в распутицу.
Действительно, курганов — и одиночных, и целых «городов мертвых» — в нашей родной области, да и по всему югу, насчитывалось неимоверно много. Только непосредственно возле нашей станицы, по обеим сторонам реки, их было не меньше десятка. И это лишь те, что сохранили свои очертания, чьи каменные или земляные насыпи еще высились над степью. А сколько их было распахано, срыто, забыто за столетия? Так что версия охотников определенно имела право на жизнь и жутко точно стыковалась с нашими собственными, робкими догадками.
Пока мы молча переваривали услышанное, собираясь с духом пойти и сменить замерзающего Олега на посту у самолета, дверь на кухню скрипнула. На пороге стоял он сам, весь пропахший холодом и машинным маслом. Лицо его было усталым и каким-то отрешенным.
— Ушёл, — коротко бросил Олег, отвечая на невысказанный вопрос, витавший в воздухе. Он снял толстую, инеем покрытую куртку, с трудом подвинул себе табурет и тяжело опустился, локтями упершись в стол. Глаза его были красными от недосыпа и напряжения.
— Не заметили? — уточнил я, припоминая слова Викентия о выставленной возле самолета охране.
Олег мотнул головой, снимая шапку и проводя рукой по взъерошенным волосам.
— Да куда им. Я сам не понял, куда он делся. — Он развел руками. — Был, потом я отвернулся — и нет его. Словно сквозь землю провалился. И следов нет — снег чистый вокруг. Такие дела. — Он пожал плечами, но в его глазах читалось недоумение и тревога.
— Ну и ладно, — хмыкнул Леонид, поднимаясь и копошась у плиты с чайником, чтобы вскипятить воды для новоприбывшего. Идти на пронизывающий мороз и торчать полночи в ледяной, как склеп, кабине никому не хотелось. Да и толку, как я и говорил, было ноль. — Сиди, грейся. Теперь уж точно не вернется, раз так ловко улизнул.
Единственное, что мы могли сейчас сделать, — это уподобиться тому легендарному китайскому мудрецу, который сидит на берегу реки и ждет, когда мимо проплывет труп его врага. Примерно так я и представлял себе наше положение — выжидающее, пассивное, но, возможно, единственно верное в этой неразберихе.
— А вы о чём на балконе-то с тем… Викентием, толковали? — поинтересовалась Аня, сервируя для Олега стол, ставя перед ним миску с остатками тушёной картошки, тарелку с грибами и хлеб.