Я отхлебнул крепкого, обжигающего чая, почувствовав, как тепло разливается по телу, и приготовился слушать. Леонид перестал дуть в свой стакан и внимательно посмотрел на Аню.
Как оказалось, вместо обычных женских разговоров о тряпках или бытовых мелочах, беседа наших дам под впечатлением последних кошмарных событий зашла в самую глубь. Подняли они главный, больной вопрос, терзавший всех: причину Переноса. Вопрос, естественно, волнующий, эмоциональный, полный страхов и непонимания. И чтобы как-то успокоить разволновавшихся женщин, Камилла изложила ту версию, на которую опирались в их общине охотников. Причем эта версия, что удивительно, идеально ложилась на мозаику событий, в результате которых мы оказались здесь, в городе-призраке.
По словам Камиллы, виноваты во всем были курганы. Древние скифские могильники. Охотники свято верили, что именно некрополи и являются точками сбоя, причиной переноса людей сквозь время. Они считали, что на своих захоронениях скифские шаманы или жрецы проводили некий мощный магический, или, как теперь бы сказали, мистический ритуал, призванный охранять священные могилы от осквернения и разграбления на века. Как именно они это делали — никто точно не знал. Многие из охотников, более практичные, и вовсе полагали, что работают некие древние артефакты ушедшей цивилизации, механизмы, чье назначение и принцип действия были давно утеряны. Но как бы там ни было, всё, о чем мы только догадывались, смутно ощущали как кошмарный сон — здесь, в степи, считалось подтвержденным фактом. И охраняющие могилы мертвецы-стражи, и страшные проклятия, падающие на головы грабителей, и, что самое главное и пугающее, — временная петля. В ней-то как раз и таилась разгадка переносов.
Как и всему насущному — курганам, точнее их охранным системам, — требовалась энергия. И если стражи-зомби, по мнению охотников, могли перезаряжаться относительно быстро, может, от солнца или самой земли, то устройство, отвечающее за глобальный временной откат, было куда более энергозатратным. Сработав за три тысячелетия энное количество раз, оно попросту истощилось. Сам механизм, каркас этой чудовищной машины времени, возможно, оставался цел, но топливо — та самая мистическая или технологическая энергия — закончилось. Естественно, после этого лихие люди разных эпох смогли наконец добраться до заветного скифского золота. Система, конечно, фиксировала осквернение святынь, причем массовое, но из-за полного отсутствия ресурсов просто не могла ничего предпринять. Она угасала.
И вот пришел двадцатый век. Никто не знал, что именно послужило спусковым крючком — может, глобальные изменения планеты, может, накопление какой-то иной энергии, — но в тех местах, где находилось наибольшее скопление скифских некрополей, временная петля вновь заработала. Не для защиты отдельных могил, а с чудовищным размахом, вырывая из своего времени целые города и посёлки, перенося их в эту точку хаоса, словно пытаясь «перезагрузить» систему или сбросить накопившееся напряжение. Здесь, в бескрайних степях, из поколения в поколение передавали знание: курганы трогать нельзя. Но человеческая жадность и глупость вечны. Список неверящих, самонадеянных или просто отчаявшихся рос с каждым годом. Кого-то потом находили — как правило, изувеченными, по частям. А кто-то просто бесследно пропадал, сгинув в пучине времен или в пасти неведомых стражей.