Даже не знаю, из-за чего я расстроилась бы больше: что всё цело, или что нет.
Я отзвонилась Даниловскому, что новых зацепок у нас не появилось, и навигатор отправил меня прямиком к выбранному дому.
Бывает, выбираешь что-то, выбираешь и никак не может определиться: то одно не так, то другое. А бывает, увидишь вещь и понимаешь — моё.
С этим домом вышло именно так. Я его увидела — и сразу влюбилась.
В милую хозяйку, приятную молодую женщину, что строила дом для мамы, а та умерла, так его и не увидев. В уютное патио с камином, где специально для меня разожгли огонь. В старые кряжистые деревья, что бережно сохранили каждое, когда строили дом. В вид на лес из окон спальни. В полукруглый эркер в гостиной, где стоял обеденный стол.
И терракотовая плитка на полу, и кухонные фасады в стиле прованс, и даже кустик засушенной лаванды в жестяном чайничке — мне понравилось всё.
— А когда можно въехать?
— Да хоть сейчас, — улыбнулась женщина. — Вы будете первым жильцом и можете поменять здесь всё по своему вкусу, — погладила она стену дома, словно спину большого и доброго животного, которое отдавала в хорошие руки.
— Мне подходит «хоть сейчас» — улыбнулась я, подумав, что все мои вещи со мной в машине, — я хотела бы понять, каково мне здесь.
— Да, конечно, — просто протянула ключи женщина. — Можете оставаться и пробыть здесь столько времени, сколько вам потребуется.
— Я позвоню, — сказала я.
— Конечно, — зашагала она по дорожке к своей машине.
И я осталась одна среди хвойного опада и запаха леса.
— Ну как тебе, малыш? — ходила я по комнатам, приложив руку к животу. — Что скажешь? Тебе тоже нравится?
На работу на следующий день я пришла пешком.
Так же рано, как и всегда. Но не после езды по городу, а после освежающей прогулки по весеннему парку.
Распахнула окно. Налила себе чай. Открыла квартальный отчёт.
К концу занятий я собиралась поехать за Ульяной в школу. Отправила ей сообщение, чтобы она меня дождалась. Узнала у Артёма, как там отец. Ни мужу, ни Даниловскому звонить не стала.
Остроумов был прав, когда сказал о своей жене: ты можешь сделать с ней что угодно — это уже ничего не исправит. Я осознала это только сейчас.
Найдут Марину или нет, накажут или она опять выкрутится, дело ведь не в ней.
Дело в нас.
Никто из нас из вышел из этой ситуации прежним.
— Привет! Я сейчас, — махнула мне с другого конца коридора Ульяна.
Я видела, она что-то обсудила с Ванькой, потом зашла в класс, потом вышла с какими-то тетрадками в руках и побежала куда-то ещё.
Я следила за дочерью и даже не заметила, как ко мне подошла Таля Вишневская.