Тут с клетки за веревку сдернули закрывавшую ее ткань, и все увидели стоявшую, вцепившись в прутья, Мелиссу, которая тут же начала во весь голос кричать: «Слава справедливому императору Ричарду Первому! Слава милостивой императрице Изабелле!».
«Милостивая» удовлетворенно улыбнулась и вернулась на свой трон, предварительно обведя таким взглядом трибуну, на которой сидели аристократы, что те, уверен, вспотели и все свои грехи, которые еще даже совершить не успели, припомнили.
Эх, Изабелла, Изабелла, ну, кто же так милосердие изображает? А потом еще обижаешься и удивляешься, что тебя боятся больше чем меня. Как-никак официально объявленного злым темным магом. Да я просто душка по сравнению с тобой. Лучше бы мы махнулись местами. Я — милосердие, а ты — суровая справедливость. Увы, но по штатному расписанию такое не положено. Ролями тут меняться нельзя.
— Хорошо все прошло, — устало проговорила Изабелла, раздеваясь в моей спальне поздним вечером этого долгого и утомительного дня. — Ричард, знаешь? Направь в меня немного живительной энергии из своего эльфийского артефакта. Я хочу в полной мере насладиться первой ночью в качестве императрицы. И тебя, после того, как ты стал императором, проверить на прочность, — добавила она, касаясь мой спины своей обнаженной грудью.
В результате мы исполнили сразу две программы — попурри и ассорти. Если кто не помнит, то заключаются они в том, что в первой части я делаю с Изабеллой все, что только приходит в голову, и без перерывов на отдых, а во второй инициатива переходит к жене.
— Не замерзнет она там у тебя? — спросил я, имея в виду Мелиссу, когда мы после первой половины нашего марафона растянулись рядом, переводя дух.
— Нет, — небрежно ответила девушка. — Там и обогревающий артефакт, и под утро, когда все спят, я приказала спускать ее ненадолго вниз, натирать гусиным жиром, чтобы не замерзла (представляю, как от нее нести будет к концу празднеств), кормить и давать настойку, чтобы голос не осип. Ей там еще пять дней кукарекать все-таки, — она хихикнула. — И не отвлекайся. Теперь моя очередь!
Мелисса
Я бы, признаюсь, не стал возражать, если бы Изабелла настаивала на смертной казни для Мелиссы. И сам собирался именно так и поступить. Ведь что эта стерва сделала? Она мне весь Юм чуть на уши не поставила, а в завершение едва Изабеллу не убила.
Явившись раньше времени в Юм — не к началу зимы, как я ей говорил, а в середине осени, она сразу начала завоевывать всеобщую симпатию и дружбу. Никогда не видел более вежливой, предупредительной, доброй к горничным и самому последнему слуге в замке девушку. Всегда веселая, улыбающаяся направо и налево, готовая учиться всему у меня, Родрика и Дианы, восхищающаяся Элениэль, сюсюкающая с моим сыном Руфусом, ежедневно навещающая в своих покоях Изабеллу, которая последние месяцы своей второй беременности переносила не слишком хорошо. В общем, не невеста, а мечта. Идиота.