— Сбежал воздушник, — с огорчением сообщает Огюст, тоже заметивший исчезновение одного из противников. — Жаль. Из него хороший бы лич получился. Ничего, второго не упустим. И шугани уже этих остолопов. Направь на них фиолетовый туман. Если, конечно, не хочешь из них кадавров наделать. Тоже, скажу тебе, полезные слуги. Хотя тебе еще рано. Не сможешь ты ими управлять.
Создавать туман мне уже не надо. Просто толкаю вперед закрывающий меня щит и чуть шире развожу руки. Тот начинает, набирая скорость, распространяться в сторону застывших солдат. Они что? От страха совсем ума лишились, думаю я, почему не бегут? Не хочется мне их всех убивать. А вот Огюст аж облизывает свои призрачные губы в предвкушении предстоящего зрелища. Нет, сообразили. Ломанулись, побросав свои алебарды, так, что не то, что до канадской границы, до империи добегут к вечеру.
Развеиваю туман. Победа? Да, но мой предок недоволен. Мною. Я позволил убежать и огневику. Хотя Огюст буквально бесновался, требуя, чтобы я на того темно-зеленую змейку натравил. Не стал я этого делать. Не готов я пока к тому, чтобы людей в живые трупы превращать. Опасности маг сейчас не представляет больше, так что пусть живет.
— Так ты в этом мире долго не протянешь, — предсказывает мне Огюст мою судьбу. — И чем, скажи мне, ты лучше Ричарда тогда? Только в постели и можешь вести себя, как надо. Ну хоть что-то, — и бросив мне это оскорбление, он исчезает.
Возвращаемся триумфально. Изабелла вся просто светится гордостью. А я еле иду. Оказывается, магия отнимает сил больше, чем самая тяжелая физическая работа. Так что незаметно опираюсь за свою невесту. Растянуться на земле перед восхищенными только что продемонстрированным мною могуществом подданными мне не хочется.
Но едва добираемся до замка старосты, отмахиваюсь от Грумса, который пытается мне рассказать, какой праздник в честь моей эпической победы будет сегодня вечером — с фейерверком и пиром для всех обитателей поселения, и заваливаюсь спать в своих покоях. Перед тем, как заснуть, осознаю, что сегодня стал настоящим темным магом, и меня это совсем не радует.
Правда, когда спустя три или четыре часа просыпаюсь, то эти неприятные мысли уходят, а чувствую я себя просто превосходно. Видимо, просто отдохнуть нужно было.
Бочки с элем и бочонки с жутким гномьем пойлом выставлены на улицах. Горят факелы. Гномы, мои гвардейцы и разведчики ликуют, пьют, горланят песни и танцуют. Мы (это я, Родрик, староста и еще несколько особо уважаемых гномов, а также Рагнхильда, Гуннар и новоиспеченная миледи Мельба) сидим за почетным столом, который тоже стоит на улице. Пьют все, естественно, исключительно и только за меня. Кстати, Родрик мне сказал, что уже больше сотни молодых гномов вызвались вступить добровольцами в наш отряд. Теперь они не сомневаются в моей победе над графом Сиверсом и хотят заслужить без лишнего риска мое благоволение.