Я снова был на ногах, а противники отшатнулись.
— Ишь вскочил! — прохрипел худощавый бандит. — Щас замертво ляжешь!
Я попытался что-то ответить, но из моего рта донесся тот самый голос, что ранее звучал параллельно моим мыслям:
— Ничтожества!..
Я даже представить не мог, что мои голосовые связки могут воспроизводить такое. Это был рокочущий и очень жуткий бас, который заставлял целую толпу мурашек пробегать по моему же собственному телу.
— Чего? ― сделав пару неуверенных шагов назад, спросил обладатель переломанного носа.
А тем временем на выходе из тупика скопилась кучка зевак, будто предчувствующих хорошую драку. Кто бы сомневался. Такой люд привычный и охочий до всего, что способно украсить их никчемную жизнь. Тут день без драк, как день без выпивки, а это, почитай, невозможно.
Моё тело начало движение к противнику. Оно двигалось настолько плавными, но быстрыми шагами, что, казалось, стояло на месте, однако расстояние между нами неуклонно сокращалось. В какой-то момент я почувствовал, как оно размылось, став миражом, и будто вошло в танцевальный ритм, начав свою безумную пляску.
— Что это было⁈
— Он словно исчез! — восклицала толпа, это случайные зрители ошарашенно заглядывали в переулок, глазея на то, что творилось перед их взорами.
Было похоже на высококлассное боевое искусство, о котором ходило так много слухов. И пусть в мире существовало достаточно мастеров, всё же было невозможно представить, что кто-то из них находится в столь отдаленном захолустье, почти на окраине королевства.
Я и сам не заметил, как оказался возле того, кому переломал нос. Подойдя к нему почти вплотную, мое тело, слегка присев, ударило правым локтем, вгоняя челюсть негодяя внутрь лица. Раздавшийся хруст с гулким хлопком был сравним, пожалуй, со звуком завалившегося назад тела.
Последний оставшийся на ногах крепко вцепился в нож, держа его перед собой.
— Грёбаный поборник справедливости! Сейчас ты сдохнешь! — заговорил он, будто сцеживая слова.
Его взгляд был наполнен безумием. Такой я не раз видел у людей, убивавших ради удовольствия или наживы. Этот тип был явно опаснее своих подельников. Пускай и на вид он был не крепок, но висевшая на худощавом скелете одежда с чужого плеча говорила о его регулярном бандитском промысле и, как следствие, боевом опыте.
— Для пса без зубов ты слишком много лаешь, — с несвойственным для себя презрением и высокомерием произнес тот, кто владел моим телом.
После этого началось что-то странное. Неожиданно я понял, что смотрю на себя со стороны, и увидел, как в моих глазах исчезли белки и зрачки, уступив место тьме — сплошной, густой, липкой, пропитанной смертью. Глядя в них, любой бы ощущал всепоглощающий ужас, но рейдер, не видевший этого из-за плохого освещения, не мог оценить благословение своей удачи.